Должно быть, их здесь тысячи. Целые века пылающих свечей. Нет-нет, больше – целые поколения. Какое странное вложение. Более странным было, что каждую неделю Эдит сжигала всего одну свечу – только одну – без какой-либо явной цели, кроме как осветить свою собственную фотографию.

Дрожь пробежала по спине Эдриенн. Что-то близилось. Она не понимала, что происходит, пока не затаила дыхание и не осознала, насколько совершенно, абсолютно безмолвен стал мир вокруг.

Прямо как прошлой ночью. Девушка медленно и осторожно подошла к окну, затаив дыхание. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, а луна и тысячи точек звездного света освещали лес за ее домом.

Она оперлась кончиками пальцев о подоконник и наклонилась ближе. Пока Эдриенн рассматривала мир снаружи, от ее дыхания на стекле образовалось небольшое облачко конденсата. Окна выходили на город, и свет из городских окон очертил сияющую карту перед ее глазами. Дорога через лес заняла всего пятнадцать минут, но сейчас расстояние казалось непреодолимым.

Эдриенн попыталась сглотнуть ком в горле, но во рту пересохло. Тишина давила на нее, сжимала, душила. Мир чего-то выжидал, и каждая прошедшая секунда поднимала градус напряжения до ошеломляющего уровня.

А потом это произошло. Что бы это ни было, оно вырвалось на волю – словно открылся какой-то шлюз, и тишина разлетелась вдребезги, когда с верхушек деревьев хлынул поток птиц, а их крики и удары крыльев превратились в какофонию звуков. С криками смешался вопль, который длился всего секунду, после чего резко оборваться. Эдриенн зажмурилась и подождала, пока звуки стихнут.

Все, как и прошлой ночью. Что это? Ощущают ли это жители города? А если спрошу, поймут ли, о чем я говорю, или подумают, что я сошла с ума?

Трепет крыльев и крики птиц стихли. Лес снова погрузился в безмятежный покой. Эдриенн долго стояла у окна и смотрела на деревья и город. Стекло плохо защищало ее от внешней прохлады, и, когда она наконец отвернулась от него, то вся дрожала.

Было уже слишком темно, чтобы разглядеть там что-либо, кроме неясных силуэтов в лунном свете. На секунду задумавшись, не взять ли одну из свечей, чтобы осветить дорогу вниз, Эдриенн все же решила рискнуть и спуститься вслепую.

Она не была уверена, в том, для чего вообще использовался этот чердак, но зажигать там даже одну свечу у нее не было ни малейшего желания.

Деревянные доски исчезли, процарапанные насквозь, и ее покрытые струпьями пальцы впились в густую, плотно утрамбованную землю. Рот был открыт, но в изголодавшихся легких не осталось воздуха. Почва давила ее, душила, заполняя каждую щель вокруг. Она проникала ей под веки, заполняла рот и превращала каждое движение пальцев в борьбу, но она продолжала копать, скрести, цепляться, бороться за каждый сантиметр. Терпение. Когда-нибудь земля над ее головой закончится.

Громкий стук вырвал Эдриенн из сна. Она вскочила и судорожно задышала. Во сне она задержала дыхание, и сейчас у нее резко закружилась голова. Эдриенн поморщилась, ожидая, пока все вокруг придет в равновесие.

Что произошло? Образы взрытой тяжелой почвы мелькнули в ее сознании, и она тряхнула головой, пытаясь избавиться от этих воспоминаний.

Эдриенн лежала в спальне, которую приготовила для нее Эдит. Дорожный чемодан был отправлен в шкаф, а ноутбук стоял на рабочем столе. Ей пришлось очень постараться, чтобы затащить чемодан вверх по лестнице накануне вечером. Держа в одной руке лампу, она карабкалась по извилистой лестнице, выкрикивая отборные ругательства.

События на чердаке выбили Эдриенн из колеи. Она хотела, чтобы Вольфганг остался ночевать с ней, но пушистый монстр был решительно настроен в час ведьмовства скитаться по дому и попросту не отзывался.

Снова послышался стук, и Эдриенн поняла, что кто-то стучит в парадную дверь. Выбравшись из постели, она натянула джинсы и куртку прямо поверх пижамы. Господи, должно быть, я проспала. Сколько времени?

Бросив взгляд на окно, она удивленно моргнула. Ладно, значит, я не проспала. Может, горожане просыпаются очень рано?

Солнце едва поднялось над горизонтом. И слабое ровное свечение разливалось по тонким, туманным облакам, которые вскоре должны были превратиться в яркий восход солнца. В тяжелом тумане тонули стволы деревьев и весь двор, но среди дымчатых волн мелькнул серебристый отблеск знакомого седана. Джейн?

Стук повторился, на этот раз громче и настойчивее. Эдриенн выскочила из комнаты, пробежала по коридору с портретами и слетела вниз по лестнице.

– Иду! Я иду!

Когда я предложила заходить в любое время, я не ожидала, что она воспримет это настолько буквально. Может, она хочет позавтракать?