— То-то за локти себя теперь кусать будут! — злорадно заметил Николай.

Но вот сундук с драгоценностями опечатали и, погрузив в бронированную машину, увезли. Владислав, подойдя, сказал им, что повезли клад прямо в банк — в специально оборудованный блок. Оказалось, что и представитель банка — по приглашению полиции — тоже здесь был.

Вскоре двор Саниных опустел. И имел плачевный вид — снег истоптан, в углу яма и валяющиеся инструменты…

— Я предлагаю вам на несколько ночей перебраться жить ко мне, — сказал Владислав.

— Почему? — удивилась Полина Степановна.

— Думаю, весть о баснословном кладе уже разнеслась по всей округе, — усмехнулся он. — Поэтому ночью сюда можно ждать непрошенных гостей.

— Почему? — опять с недоумением спросила Полина Степановна.

— Наверняка найдутся желающие попытать удачу и поискать закатившиеся в угол ямы драгоценности. Или припрятанные в доме. Люди не поверят, что вы ничего себе не оставили. Потому что так поступил бы каждый — как они считают.

— Страсти какие! — уже привычно ужаснулась Полина Степановна.

Похоже, их находка всё меньше ей нравилась. Что ж теперь — из дома уходить, чтобы живу остаться? Тут уж никакому кладу рад не будешь.

— Что ж, спасибо, Владислав, — вздохнула Арония. — Думаю — так будет лучше. Тем более — нам уже не привыкать у вас спасаться.

Конечно, она знала, что Михалап своё дело знает и непрошенным гостям здесь будет неуютно. Да и она могла за себя и за бабулю постоять. Но зачем старушке дополнительные стрессы?

Оказалось, что Владислав опасался не зря.

Когда на другой день Полина Степановна и Арония вернулись — весь двор и дом были перевёрнуты. Полина Степановна попыталась навести порядок, но потом махнула рукой и села посреди комнаты на поднятый с полу стул.

Как, всё же, хорошо, что она не взяла эти проклятые изумруды. Хоть спать спокойно будет.

А Михалап уже потихоньку шепнул девушке — мол, сосед тут ваш был, Николай Цыбульский с дружками. И он — будь в надёже — ужасти на них нагнал. Но те, всё ж, успели накуролесить и порыться везде. Уж больно им забогатеть хотелось — всякий страх потеряли.

Поэтому, взяв всё необходимое, Полина Степановна с внучкой вернулись обратно в квартиру Владислава. Благо его родители — Ираида Вениаминовна и Богдан Тихомирович — зная о сердечной привязанности сына к Аронии, принимали их как родных. Вернее — как будущих родственников. Отчего ж не погостить?

В этот день Владислав вернулся с работы пораньше. Всё ж — суббота, впереди выходной. Он уже договорился с женой вечером какой-нибудь фильм вместе посмотреть. К тому ж, Арония обещала торт испечь, а к домашней выпечке Владислав всегда был неравнодушен.

Но, зайдя на кухню, он застал Аронию не за хлопотами об ужине, а за разглядыванием какой-то бумажки. Из-за которой она явно была очень взволнована. Учитывая её положение, это было совершенно ни к чему. Ведь Арония в скором времени должна была родить. Девочку. Которой, кстати, уже и имя придумали — Арсения.

— Что это у тебя? — спросил Владислав, усаживаясь за стол.

— Да вот, мне перевод пришёл. И, представь себе — из-за границы, — сунула она ему в руки бумажку.

— Тебе? — удивился он, тоже рассматривая клочок бумаги. — У вас там родственники есть?

— До сего дня о таких не слыхала, — пожала она плечами.

Это было извещение из банка — о том, что Аронии Викторовне Саниной поступил денежный перевод на сумму…

Владислав потёр уставшие глаза. Но хотя сумма была указана и цифрами, и прописью, она со всех сторон была одинаково запредельная — 13 миллионов долларов. Чунильского, с его малыми познаниями в математике, это бесконечное количество нолей просто ввело в шок. Разве такие суммы в реальной жизни — вот так, на кухне — бывают? Он повертел в руках листочек и так, и этак — не помогло. Действительно тринаддцать миллионов.

Отправитель — некий Singapore-of-bank. И всё.

— По-моему, из Сингапура. Может, у тебя там родственники? — ошеломлённо предположил он.

— Моя родословная для меня всегда была большим ребусом, — вздохнула та. — Не знаю, можно ли его когда-нибудь разгадать. Но если б там была указана хотя бы фамилия…

И вдруг Владислава осенило.

— Я понял! Это от Ратобора! — воскликнул он.

— Больше некому, — подумав, хмуро согласилась с ним Арония. — Не иначе, совесть проснулась.