И с этим надо что-то делать. Орёл он или кто? Зря, что ль, Щеглову дали такую кличку, когда он участвовал в боевых действиях? Пора исправить этот дисбаланс.

И вот, оставив шебаршать товарняками и шастать по тупикам дальше капитана Жонкина, Щеглов метнулся в отделение полиции Мережкова. Чтобы наконец-таки поучаствовать в антитеррористической операции «Маршрутка». И быть причастным к успешному пресечению теракта, могущего повлечь за собой многочисленные человеческие жертвы. И неважно, что там уже всё до него сделано и сейчас ведётся всего лишь допрос участников и фигурантов этого события. Важно ведь не участие, а присутствие. Для начальства, по крайней мере. А ребят он не обидит.

Сначала Щеглов, конечно, посетил кабинет подполковника Мережкова на третьем этаже, где изучил все документы. А потом уж они вместе направились вниз — узнать, как идут дела у Чунильского?

И попали на… представление.

Подойдя к допросной, они увидели, что за зеркальным стеклом происходит нечто странное:

По комнате на цыпочках, будто балерина, порхала красивая девица с развевающимися длинными волосами. А капитан Чунильский, выставив вперёд руки наподобие зомби, хаотично метался по допросной, заглядывая под столы и стулья.

Мережков, возмущённо выкатив глаза, гаркнул:

— Это ещё что за цы…

Но тут лейтенант, стоящий рядом, неподалёку от стекла, и тоже пребывающий слегка в шоке, подскочил к начальству и, козырнув ещё раз, отрапортовал:

— Лейтенант Тимошин! Разрешите доложить, товарищ подполковник!

— Ну… — недовольно протянул Мережков.

И тот сбивчиво пояснил им происходящее.

Мол, девушка эта — фигурантка дела по теракту, Арония Викторовна Санина. Все обвинения в пособничестве террористке с неё уже сняты. Но во время допроса Санина, мол, заявила капитану Чунильскому, что знает тайные техники пластунов. И что может стать невидимой.

— Да знаем, знаем! — с досадой махнул рукой Мережков. — И что?

Вот, мол, сейчас капитан Чунильский это проверяет. Он сам попросил Аронию Викторовну доказать, что можно стать невидимым.

— Как видите — доказала, товарищ подполковник, — развёл он руками.

— Невидимой? — вытянулось лицо Мережкова. — Так мы её видим!

Лейтенант Тимошин пожал плечами:

— Похоже, глаза отводит.

Щеглов с Мережковым снова воззрилось на происходящее в допросной. И с недоумением наблюдали, как эта самая Арония Викторовна, закрыв глаза, порхала комнате, будто бабочка. И ни разу ни на что не наткнулась. А капитан, пробегая мимо неё с открытыми глазами, ловил лишь воздух. Шоу, чистое шоу!

Щеглов ещё какое-то время изумлённо понаблюдал за этим, а потом, не выдержав, заржал. Мережков, фистулой вторя ему, тоже захихикал. Хотя, честно говоря, считал, что всё это выглядит жутковато. И — как ему казалось — где-то даже роняет честь офицера. Затеял, понимаешь, детские игрища в отделении! Но начальству виднее — смешно, значит, смешно.

— Я слышал об этих пластунах, — вытирая слёзы платком, наконец, проговорил полковник Щеглов. — Когда был ещё молодым — нам старики-казаки на Кавказе всякие байки про них рассказывали. Но не верил в это. Нету их, этих пластунов. А были ли — бог весть. Всякое наплести можно. А вот, поди ж ты, довелось увидеть… живую пластуниху, — хмыкнул он. — Как такое возможно? Реально ведь она ему глаза отводит. Причём — с закрытыми глазами.

А ну-ка, откройте мне дверь! Я с ней сам поговорю.

Щёлкнул замок и полковник вошёл в допросную.

Когда капитан вышел, Аронии пришлось снова рассказать полковнику свою легенду.

Мол, отец с детства научил пластунским техникам, когда она была в деревне на каникулах, а он в отпуск приезжал.

Щеглов выслушал её с недоверием.

— На каникулах? — покачал он головой. — Чудно! Ты, похоже, суперчеловек, девочка. Однако, на деле ты действительно кое-чем владеешь.

Судя по всему, полковник и сам был не лыком шит. Арония прямо-таки почувствовала некое стороннее проникновение в свой мозг. И, на всякий случай, старательно подсунула ему картинки из Прошиной жизни.

— Деревня это хорошо, — протянул он. — Да ещё с колодцем, да? Значит, он тебя в мальчишку переодевал? — вдруг спросил её Щеглов, подтвердив её подозрения.

— Ага, так удобнее тренироваться рубке лозы и шашками вертеть, — спокойно ответила девушка. — Да и с коня падать безопаснее.

И тут вдруг полковник заговорил с ней по-чеченски. Мол, как ты себя чувствуешь? Не утомили тебя сегодняшние подвиги? Не испугалась ли, что в воздух можешь взлететь?

И Арония легко ответила ему по-чеченски:

— Немного устала, товарищ полковник, если честно. Давно уже не практиковала эти техники. Но, знаете ли, навыки сами срабатывают, когда опасность рядом. Даже бояться было некогда. Главное ведь было людей спасти.

— Похвально! — покивал Щеглов. — Рассуждаешь, как опытный боец, Арония Викторовна. Удивительно, что ты в педагоги подалась, а не в юристы или спортсмены.

— Математику люблю, — уклончиво ответила девушка.

И тут Щеглов выдал фразу, которую она от него ждала:

— Не хочешь в полиции поработать, Арония Викторовна? Мне пока даже сложно сделать тебе конкретное предложение. Я пока ещё сам не знаю — инструктором по пластунской технике пригласить, сотрудником ли контртеррористического штаба или ещё кем-то. Надо будет подумать.