Пожалуй, главным открытием для меня было отсутствие радикальной разницы между началом экспозиции и ее финалом. Нет, разумеется, все стало в разы сложнее, но базовые структуры остались прежними. Вот кристаллы претерпели значительные изменения, новые версии были гораздо компактней и попсовей, что ли. Не было ни одного, который бы не блестел. Штош, маркетинг никто не отменял, все должно быть красиво.

Музей я прошел насквозь и углубился внутрь инкубатора. Рабочие, настраивающие дверь, закрывающую вход в основной коридор, посмотрели на меня с подозрением, но я сделал морду лопатой и прошел. Похоже, что сюда кому попало ходить не положено, но я уже иду.

Все двери в коридоре были закрыты, пока я не вышел из поля зрения рабочих, я даже не пытался никуда попасть, а вот когда повернул, уже попробовал сунуть нос хоть куда-нибудь. Но напрасно. И карточка мне тоже никаких дверей не открыла. Жалко, если я ничего здесь не увижу. И тут коридор снова повернул, и я увидел приоткрытую дверь.

Внутри шел разговор на повышенных тонах.

— … Смотрите, как всё замечательно устроилось! — произнес высокий женский голос.

Раздался грохот, и мужской голос перебил женский.

— Мы уходим, уходим!

Из двери вывалились мужчина и женщина средних лет в деловых костюмах, мужчина тащил женщину за локоть. Она, похоже, хотела остаться внутри, но не тут-то было. На ходу она сумела обернуться и крикнуть:

— Я хорошее решение предлагаю!

Но мужчина был непреклонен и утащил ее к выходу, как раз туда, откуда я пришел. На меня они внимания не обратили.

И тут меня как стукнуло — что-то же там произошло?! А когда не понимаешь, что произошло, надень очки и посмотри. Я тут же вытащил из рюкзака свои рабочие очки и огляделся. Точно! К плинтусу жалась программа из щупалец. И уже начинала гаснуть. Потеряли? Неудачная загрузка? Обидно будет, красивая работа, у меня в коллекции таких нет. Я вынул планшет, подошел к ней и подхватил. Программа благополучно переехала на планшет, хотя яркости не прибавила. Ох, мама дорогая, да она только что из инкубатора, сырая совершенно.

Я решил войти вовнутрь и выяснить, не оттуда ли эта штука. Заглянул внутрь. К двери медленно шел седой профессор с палкой — ага, вот чем грохотали.

— Драсьте, мне кажется, это у вас убежало… — я протянул ему планшет.

Я полагал, что мне сейчас придется объяснять, как я сюда попал и что я тут делаю, но нет. Профессор поправил очки, посмотрел на планшет, потом на меня и скомандовал:

— Кладите планшет на стол, молодой человек. Оценим размер ущерба.

На столе уже лежал один длинный планшет, я осторожно положил свой рядом.

Профессор обошел стол, сел в свое кресло, а я встал сбоку у стола.

— Ну что вы стоите, найдите себе стул! Будем изучать, — произнес профессор. — Только руками не машите, тут намахались уже некоторые. А вот еще, раз всё равно идете за стулом, закройте по дороге дверь.

Я потянул дверь на себя, замок послушно щелкнулк. В углу кабинета нашел складные стулья, взял один и вернулся к столу. За то время, пока я ходил, профессор переместил программу с моего планшета на свой длинный и разглядывал ее с видом мрачного удовлетворения.

— Итак, мы ее не потеряли, и для сегодняшнего утра это выдающееся достижение. Я вам очень благодарен. Где вы ее нашли?

— Напротив двери, у плинтуса, — ответил я.

— У плинтуса, — пробормотал профессор.

— А что случилось? — осторожно спросил я.

— Неадекватное обращение с оборудованием в исполнении неподготовленных людей. Которые непонятно как сюда попали. А, кстати, вы же не наш сотрудник? Как сюда попали вы?

— Я зашел в музей и прошел насквозь, а там дверь чинят, и она поэтому открыта. Извините за вторжение, мне просто было очень любопытно, всегда хотел посмотреть, как устроен инкубатор.

Тут я совсем обнаглел и добавил.

— И еще хотел узнать, нет ли вакансий.

Профессор хмыкнул.

— Как, вы сказали, вас зовут?

Я вообще-то не говорил, но не стал занудствовать.

— Риц.

— Хорошо. Я Гелий, — представился профессор.

— О, мне говорили о вас! — вырвалось у меня.

— Что говорили? — заинтересовался профессор.

— Что вы легендарная фигура. И самый старший профессор в университете.

Профессор засмеялся.

— Политкорректная формулировка! Самый старый, вы хотели сказать.

Я наклонил голову. Стариков поправлять без толку, по деду знаю.

— Ну ладно, свой позитивный вклад в сегодняшний день вы уже внесли, — откинулся на спинку кресла профессор. — Что вы скажете об этом?

— О программе? — я присмотрелся. — Я не знаю, что она делает, я с таким не работал. Она очень красивая. Но в результате побега пострадала здесь и здесь.

Профессор провернул программу над планшетом.

— Да, вы правы. Почему, как вы думаете?

— Ну потому что она не была финализирована и потому что, наверное, там были уязвимые места. А что вы теперь с ней будете делать?