– Где она? – спрашивает Джером.

Очкарик-еБэйщик указывает рукой.

– Знаю, некоторые знаменитости не любят охотников за автографами, но револьвер?..

Джером бежит к деревьям. Оказавшись в чаще, он видит Бетти чуть впереди – она сидит на скамейке у пикникового столика, голова опущена, бледная и измученная.

В здании катка Триг сидит на трибуне плечом к плечу с Кейт Маккей. Лента на её рту пропиталась кровью и ослабла, чему помог её язык.

– Знаешь, – говорит он, – у тебя есть хорошие мысли.

– Отпусти их, – отвечает она грубым, хриплым голосом. Пытается кивнуть в сторону двух молодых женщин, связанных у штрафной скамьи. Голова слишком туго перевязана, чтобы повернуть больше, чем на дюйм-два, поэтому она просто бросает взгляд в их сторону. – Я та, кого ты хочешь, та самая знаменитость. Так отпусти их.

Триг погружается в воспоминания о том, как сидел на этих же трибунах с отцом. Как отец сжимал его руку так, что оставлял синяки. Как иногда обнимал его во время перерывов. Голос Кейт возвращает его в реальность. Он смотрит на неё с удивлением:

– Откуда у тебя такое самомнение, женщина? Ты выросла такой или родилась?

– Я просто… – пытается ответить она.

– Ты не та, кого я хочу, ты просто оказалась рядом. Тут дело не в славе, а в вине. Именно она привела тебя сюда, правда? И немного желание спасти подругу.

– Но… ты… я думала…

– Когда я говорю, что у тебя есть хорошие мысли, я имею в виду, что, наверное, мой отец убил мою мать.

Кейт смотрит на него.

Триг кивает.

– Говорил, что она ушла, но я знаю, что знаю.

– Вам нужна помощь, сэр.

– А тебе нужно заткнуться.

Он снова пытается прилепить ленту ей на рот, но она не держится.

– Пожалуйста, если мы могли бы просто поговорить об этом…

Он прижимает ствол Тауруса к центру её лба.

– Хочешь прожить ещё несколько минут? Если да – молчи.

Кейт замолкает. Триг смотрит на часы. Сейчас 19:38.

– Думаю, чёрная певица не придёт, папа. Придётся довольствоваться этими тремя. Плюс мной, конечно.

Джером подходит к Бетти и опускается на одно колено рядом с ней. На скамейке рядом лежит револьвер с обмотанной ручкой.

– Не могу, – говорит она. – Думала, что смогу, но не могу.

– Не можешь что? Что случилось? – спрашивает он.

Она указывает на круглое серое здание, едва виднеющееся сквозь деревья.

– Барбара.

Джером напрягается.

– Что с ней?

– Там. Сумасшедший мужик её похитил. Гибсон. С Минго. Он сказал, что если я не приду туда к 19:40, он её убьёт, но я не могу... ноги отказывают.

Джером сразу поднимается, но Бетти крепко хватает его за запястье.

– Ты тоже не сможешь. Он хочет, чтобы я постучала и сказала: «Это я». Если услышит мужской голос – убьёт её.

На мгновение Джером думает, что это всё какая-то чёртова фантазия Бетти, может даже ранний Альцгеймер, но речь идёт о Барбаре, и он не может себе этого позволить.

Бетти что-то ещё говорит, но Джером не слушает. Он берёт револьвер и мчится к старому хоккейному катку.

19:40.

Триг встаёт и идёт к штрафной скамье. Он направляет 22-й сначала на Корри, затем на Барбару.

– Кто из вас первая? – спрашивает он. – Думаю, белая девчонка.

Он прижимает пистолет к виску Корри. Корри закрывает глаза и ждёт, увидит ли что-нибудь по ту сторону известного мира. Затем давление ствола исчезает.

– Ладно, папа. Если ты так говоришь.

Корри открывает глаза. Триг перепрыгивает через деревянные балки и направляется обратно в фойе. Он говорит им, не оборачиваясь:

– Папа говорит, дай ей ещё пять минут. Папа говорит, что женщины всегда опаздывают.

Холли не верит своим глазам – это Джером.

Он выбегает из-за деревьев с маленьким револьвером в руке. Видит её и останавливается, так же удивлённый, как и сама Холли. Он собирается что-то сказать или крикнуть – она видит, как он готовится, – и она поднимает палец к губам, качая головой. Она подзывает его, осознавая, что это жест Кейт: «Давай, давай, давай». Он идёт к ней, и она тихо опускает обе руки вниз, призывая к тишине.