Хэйд-Харбор должен был стать для меня чистым листом. Тихий городок в штате Мэн, живущий хоккеем. Место, где я могла бы затеряться.
Но потом я пришла на первую лекцию и увидела его. Бармена из прошлой ночи. Того, к кому мне не следовало прикасаться.
Маркус Бэйли не просто очередной студент-спортсмен – он Ледяной Бог. Вратарь «Геллионов». Заносчивый. Жестокий. Помешанный на победе. А теперь? Он нацелился на меня.
Его не интересуют границы. Не тогда, когда он может их нарушить. Не тогда, когда он может сломать меня. Он может лишить меня работы. Разоблачить. Уничтожить. И он знает это.
Каждое мое правило он нарушает. Каждую черту, которую я провожу, он переступает. Потому что Маркус не хочет покорности. Ему нужна одержимость. И я – именно то, чего он жаждет.
Но мое прошлое не собирается отступать. Оно опасно и вот-вот настигнет меня. А когда это случится… пострадаю не только я.
Добро пожаловать в Хэйд-Харбор!
Маркус может быть самым веселых из Ледяных Богов, но у него есть и темная сторона…
Прежде чем погрузиться в историю, пожалуйста, ознакомьтесь с предупреждением о содержании, чтобы убедиться, что чтение будет для вас безопасным.
«Порочные цели» – это темный роман с нестандартным героем, в котором присутствуют элементы навязчивого поведения, в том числе преследование, шантаж, слежка и наблюдение, элементы сомнофилии, непристойная игра в «кошки-мышки», седация [1] , подробные сцены мести, а также упоминания о прошлых случаях физического насилия и сцены текущего, совершаемого членом семьи.
1
Седация - это состояние умеренного подавления сознания, достигаемое с помощью лекарственных препаратов, при котором пациент остается в сознании, но чувствует себя расслабленным и спокойным.
Если это не ваш формат, пожалуйста, пропустите данную книгу! Но если всё звучит заманчиво... читайте дальше. Целую.
Пролог
Арианна
Я резко проснулась, когда ледяной воздух вырвал меня из сна. Тело покрылось липким потом, и я содрогнулась от внезапного холода. Затуманенным взглядом уставилась на окно в другом конце комнаты. Черт возьми… Мэн – не то место, где стоит оставлять окно открытым на ночь. Моя калифорнийская кровь не выдерживает такого.
Я сползла с кровати и босиком подошла к окну. Парковка мотеля была почти пуста. Местная конференция, из-за которой здесь было не протолкнуться, давно закончилась, и «Ночная сова» вернулась к своему обычному полусонному состоянию с четвертью заполненных номеров.
Я захлопнула окно и снова поежилась.
Стоп… я же закрывала его перед сном?
Тревожное предчувствие прокатилось по телу, и внезапно пришло осознание.
Я не одна.
Я резко обернулась, и в этот момент он задвигался.
В одну секунду я стояла у окна, вцепившись в подоконник, а в следующую меня уже швырнули на кровать, и страх сжал горло. Тяжелое тело придавило меня, оседлав бедра. Я вскинула руки, но он молниеносно перехватил их и безжалостно вдавил в матрас.
— Попалась, именинница. Похоже, на этот раз победа за мной.
Его взгляд скользнул по моему лицу, спустился к шее и ниже – к телу, зажатому под ним.
— Знаешь, я много думал о том, что сделать с тобой... женщиной, которая осмелилась перейти мне дорогу. Обычно подобное не сходит людям с рук. Так не бывает. Я просто не допускаю этого. Так что главный вопрос в том, что мне с тобой делать? И будет ли кто-то скучать по тебе, когда ты исчезнешь?
Черт. Я не сомневалась, что он не блефует. Мое будущее было в его руках, и мы оба это понимали.
— Мистер Бэйли... — Я попыталась подавить страх и возбуждение, сжимающее живот.
— Зови меня Маркус, профессор... как в ту ночь, когда мы встретились. Или еще лучше… — Он наклонился и провел носом по щеке, вдыхая запах моей кожи. — Кричи.
1.Арианна
Тритон [2] : дьявольский интервал
2
В музыке тритон – это интервал в три целых тона, звучащий диссонантно, напряжённо и зловеще. Его называют «дьявольским интервалом» (diabolus in musica), и в Средние века церковь даже запрещала его использование, считая, что он вызывает беспокойство и связан с нечистой силой.
Если бы мне сказали, что я встречу двадцать пятый день рождения здесь, я бы ни за что не поверила. Захудалый придорожный бар, забитый под завязку в воскресный вечер. Музыкальный автомат орал, барная стойка липла к локтям, а в воздухе витала буйная энергия, которая почти заставила меня забыть, что я ем свой самопровозглашенный «праздничный» бургер одна.
Всегда одна.
Резкий пас в хоккейном матче на экране над баром отвлек меня. Звездный нападающий чужой команды забил гол. Бургеры и хоккей. Если сильно постараться, можно представить, что мне снова пятнадцать, и я у бабушки с дедушкой. Погружение в воспоминания согревало – пока не становилось невыносимым.
Я ела и смотрела игру. Все кабинки были заняты, так что мне досталось место у стойки. Мне всегда было немного не по себе есть в одиночестве, но шум в «Кулаке» помогал не чувствовать себя неловко. Здесь никто на меня не смотрел, в этом я была уверена.
Во-первых, вокруг было полно красивых девушек – они играли в бильярд в коротких шортах и висли на своих парнях в кожаных куртках. Девушек с пышными прическами, алыми ногтями и запасом уверенности в себе куда больше моего. Что ж, рада за них. Последнее, что мне сейчас было нужно, – это внимание. Я прожила без него всю жизнь... Хотя нет, это не совсем правда. Просто в моей жизни не было хорошего внимания – только то, что втягивало меня в неприятности. А неприятностей у меня и так хватало.
Лишние мне были ни к чему.
Я доела бургер и, один за другим, облизала пальцы от соуса, мысленно ругая бар за отсутствие салфеток. Отодвинув тарелку, наконец осмотрелась вокруг.
В нескольких шагах стоял новый бармен, и его взгляд был прикован ко мне. Щеки вспыхнули жаром.
Господи, он что, только что наблюдал, как я разделалась с огромным бургером и облизала пальцы дочиста?
Мое одиночество вдруг стало казаться огромной неоновой вывеской над головой. К тому же я всегда немного стеснялась есть на людях. Когда с детства слышишь, что ты «крупненькая», а потом эти замечания перетекают в «толстая» и «ленивая», это неминуемо оставляет в девушке пару-тройку комплексов.