— О, мисс Экспосито. Как вам фуршет?

— Прекрасно, — соврала я, не моргнув глазом. — Вы отлично подготовились к приезду сенатора. Еда, напитки, развлекательная программа — все на высшем уровне.

— О да. Я лично следил за подготовкой! Можете так и записать, — Лускетти неопределенно махнул рукой в сторону толпы.

Я сделала самое невинное выражение лица, заговорила мягко:

— Не откажете даме в танце?

Лицо Лускетти вытянулось, глаза лихорадочно забегали по сторонам в поисках спасения. Ох, с мужчинами на этой станции явно что-то не так! Я на секунду подумала, что растеряла привлекательность в гиперпрыжке.

— Я бы с радостью, мисс Экспосито, — начал Лускетти, и я поняла, что последует вежливый отказ. — Но, к сожалению…эм…у меня больная лодыжка! Да, лодыжка. Утром неудачно подвернул, пока занимался подготовкой станции.

— Какая досада, — я с деланной грустью поджала губы. — Но мы с вами аккуратненько, я поведу.

Лускетти попятился назад, как кобыла от кнута. Мне даже показалось, он прошипел ругательство.

— Ну, что вы. Это ударит по моему достоинству. Давайте…э…давайте вам составит пару мой лучший безопасник. Мистер Тореас великолепно танцует!

Твою мать, вот же изворотливый гад. Нет, конечно, потанцевать с Зигом мне очень хотелось… Он был тем, кто вызвал у меня неподдельный интерес. Я испытывала физическую потребность докопаться до сути, заглянуть за стальной фасад этого мужчины, увидеть то, что он старательно прячет под маской холодной отчужденности. Мне хотелось почувствовать его сильную руку на бедре…

Стоп. Бедре? Ну-ка приди в себя, Фиби. Это работа! Ра-бо-та.

— Мистер Лускетти, — я игриво прикоснулась к помпезным эполетам начальника, поправила золотистую бахрому. — Обещаю сохранить ваше достоинство. Я поведу нежно.

Он тихо заскулил, задержавшись взглядом на моем декольте, но потом встряхнулся. Вернул себе контроль и деликатно сказал:

— Боюсь, я все же вынужден вам отказать. Но уверяю, что на фуршете по случаю полета на Платинум я украду вас на танец.

Ну, разумеется.

— Что-о ж, — протянула я, машинально обернувшись на Зига. Он настороженно поднял бровь. — Если вы говорите, мистер Тореас великолепно танцует, разве могу я не поверить на слово?

Лускетти шумно выдохнул, словно сбросил груз с плеч.

— Поверьте, мисс Экспосито, этот танец вы не забудете!

Зиг

Музыка потихоньку начинала капать на мозги. Все вокруг были такими расслабленными, что это раздражало. Приходилось за всеми приглядывать. Особенно за гостями, которые так и норовили в лёгком хмелю нажать на какую-нибудь кнопку, которая могла бы разгерметизировать отсек или выкачать воздух. Конечно, я всё заблокировал. Ещё пьяненькие длинноногие женщины в коротких юбках пару раз пытались упасть рядом со мной, споткнувшись о выступ переборки. Я подозревал, что это был способ заигрывания, но всё равно приходилось спасать. Было бы странно, если бы рядом с начальником безопасности кто-то небезопасно упал, вывихнув лодыжку.

Ещё одна угроза нависла над Лускетти. Опасно ошивалась рядом, заводила с ним беседы. Атласный ангелок — Фиби Экспосито. Только в эту передрягу мне ввязываться совершенно не хотелось. Себе дороже. Пусть Лускетти сам разбирается. Не нравилось, как Фиби поглядывала на меня. От её взгляда становилось жарковато. Красивая она — это очевидно. А ещё мне казалось, что я мог её уже где-то видеть.

Когда они с Лускетти двинулись в мою сторону, я сразу заподозрил подвох. Начальник снова решил перекинуть на меня тяжкую ношу осаждаемого вопросами. Показалось, что моя годами выработанная устойчивость закоротила на пару мгновений, когда наши с мисс Экспосито взгляды соприкоснулись. Не люблю я, когда так происходит. Что-то в ней меня будоражило.

Шла она так раскованно, свободно, победоносно. Я даже застыл, как человек, увидевший торнадо. Как будто на меня надвигалось то, что я не могу контролировать.

«Бред, — сказал я себе мысленно. — Это всего лишь вертихвостка в атласном костюме, не больше».

Да, пожалуй, отошью её не хуже, чем в прошлый раз. Воспоминания о нашем разговоре придали мне сил. Я тогда заметил в её глазах приятное для меня замешательство.

— Зиг, — обратился подошедший ко мне Лускетти. — Развлеки нашу гостью, она не против потанцевать, а у меня лодыжка вывихнута, споткнулся. Никак не привыкну к этим выступам.

Сказав это, он сморщился, будто у него действительно болела нога. Ну, сраный актёр. А я почему-то несколько мгновений не отводил от него взгляд, боясь увидеть самодовольное лицо мисс Экспосито. Нет, наверняка я не знал, но прям чувствовал, как от неё летели флюиды хищницы.

— Боюсь, что танцы не моя лучшая сторона, — отмахнулся я и всё-таки посмотрел на журналистку.

Мать её, она просто сияла в беспощадно-белом атласе. На этой ткани образовывалось столько складок, что невольно хотелось их разгладить.