– Откуда ты знаешь? Может, он сделал это, чтобы защитить тебя?
– запротестовала она, и ее лицо исказилось от разочарования.

– Как притвориться мертвым, чтобы защитить меня? – ответила я, и слезы злости защипали мне глаза от того, как она защищала Кая, когда мне было больно.

– Я не знаю. Но даже если его доводы были глупыми, ты должна, по крайней мере, выслушать его, а затем, если ты решишь, что его доводы недостаточно веские, ты можешь надрать его жалкую задницу, но, по крайней мере, получить полные факты.

Она раздраженно всплеснула руками в воздухе и уставилась на меня в ответ.

Я снова подняла руки, чтобы ответить, только на этот раз остановила себя. Правда заключалась в том, что я не знала, почему Каю потребовалось шесть месяцев, чтобы сказать мне, что он не умер. Я не остановилась, чтобы обдумать причины его обмана, слишком поглощенная своим гневом. Я имею в виду, была ли какая– нибудь простительная причина позволить твоей жене думать, что ты мертв, и позволить ей испытать ту душевную боль, которую Кай заставил меня почувствовать?

Я вспомнила наш спор, когда он нашел меня у Бьянки. Он сказал, «Ты многого не знаешь», но я прервала его, отказалась дать ему шанс что-либо объяснить, и с тех пор я была слишком зла на него, чтобы даже подумать о том, чтобы выслушать его.

Но, возможно, Энджел была права. Не то чтобы я верила, что существует какое-то оправданное объяснение, но, по крайней мере, если бы я услышала его версию случившегося, я была бы полностью вооружена информацией, прежде чем принимать какие-либо решения, которые повлияют на мое будущее. Вздохнув, мое тело обмякло, когда смирение захлестнуло меня.

– Когда ты успела так поумнеть?– показала сестре.

Маленькая паршивка ухмыльнулась мне. – Что я могу сказать? У тебя ген упрямства, а у меня ген сообразительности.

Я закатила глаза и притянула ее в объятия, приняв решение наконец поговорить с Каем. Но не сейчас, сейчас было мое время с Энджел, и я собиралась максимально использовать каждую секунду, проведенную с ней.

Забавно, в моей жизни были моменты, когда время тянулось мучительно медленно, но теперь было ограничение по времени, которое я могла проводить со своей сестрой, время ускорилось. Не успела я опомниться, как день закончился.

Если бы все было по-моему, мы бы не спали всю ночь, чтобы провести как можно больше времени вместе, но с наступлением ночи Энджел не могла сдержать зевок, срывавшихся с ее губ. Решив, что с меня хватит, я приказала ей лечь в постель, намереваясь спать рядом с ней.

После того, как она приняла душ и начала готовиться ко сну, я приняла душ в свою очередь, но когда я вышла из ее ванной комнаты, ее нигде не было видно. Натянув одежду, я направилась вниз на поиски маленького отродья. Честно говоря, она сказала, что у меня ген упрямства, но я думаю, что мы оба унаследовали его.

Пока я пробиралась по дому, в нем было тихо, пока я не услышала низкий смех из гостиной. Смех, который я узнала бы где угодно.

Кай.

Я не видела его с тех пор, как он ушел после нашего первого приезда, он даже не появился за ужином, и, честно говоря, я была благодарна за перерыв.

После моего предыдущего разговора с Энджел у меня было время подумать обо всем, что было трудно делать в последние несколько дней, когда Кай душил меня. Но теперь, когда у меня было время привести свои мысли в порядок, я была полна решимости больше, чем когда-либо, выяснить причины, по которым он считал хорошей идеей притвориться мертвым.

Как только мы сядем в самолет домой, я собиралась получить ответы на некоторые вопросы.

Смеющийся Кай был такой редкостью, что любопытство взяло верх надо мной, и, подкрадываясь к приоткрытой двери, я прикусила губу, чтобы не ахнуть от открывшегося передо мной зрелища.

Энджел сидела на диване с Каем, и они разговаривали. Разговаривала не жестикулируя что-то или читая по губам.

Они разговаривали на языке жестов.

Кай жестикулировал.

Кай Вулф, человек, которому нравилось убивать и пытать людей, жестикулировал с глухой девочкой.

У меня отвисла челюсть, когда я наблюдала за движениями его рук. Это ни в коем случае не было идеально, но он узнал достаточно, чтобы вести беседу с Энджел, и моя младшая сестра наслаждалась этим. Она лучезарно улыбнулась ему, исправляя некоторые из его знаков, называя его придурком, когда он ошибался, чем вызвала еще один животный смешок Кая.

Если бы кто-нибудь другой назвал его придурком, они бы обнаружили, что смотрят в дуло его пистолета, но нет, как и большинство людей, Энджел обвела его вокруг своего мизинца.