Не буду врать, Рафаэль был горяч. Нет, Кай горяч, но, знаешь, достаточно горяч, чтобы я почувствовала, как запылали мои щеки, когда наши взгляды встретились. Он был из тех парней, которых можно увидеть на обложке журнала: оливковая кожа, мускулы за несколько дней, точеные черты лица. Его волосы были выбриты наголо, а губы растянуты в красивой улыбке.

Я взяла Рафаэля за руку, и его карие глаза вспыхнули, когда встретились с моими.

– Зови меня Раф, - сказал он, когда мы пожали друг другу руки, его глаза похотливо блуждали по моим изгибам.

Я слегка улыбнулась ему, ненавидя чувствовать на себе его взгляд. Был только один горячий мужской взгляд, который я хотела видеть на себе, и это никогда больше не повторится.

Он взял Майлза за руку после моей, и они пожали друг другу руки, прежде чем Джорджио указал на девушку.
– А это моя дочь София.

София была красива. Если не считать оливковой кожи, она не была похожа ни на Джорджио, ни на Рафа. Ее длинные каштановые волосы каскадом ниспадали по спине, а глаза были голубыми, как Карибский океан. У нее была потрясающая фигура, ее сиськи и задница идеально сочетались, а с ее тонкой талией у нее была идеальная фигура в виде песочных часов.

Она тоже встала, и я обнаружила, что она одного роста со мной. Она не протянула мне руку, вместо этого просто тепло улыбнулась.
– Рада познакомиться с вами, миссис Вулф, - вежливо произнесла она мягким голосом.

– Пожалуйста, зови меня Райли, - ответила я, улыбнувшись в ответ. Она кивнула и повернулась к Майлзу. Когда она встретилась с ним взглядом, ее глаза стали настороженными. Повернувшись к нему, я поняла почему.

По какой-то странной причине он хмурился на нее, его глаза были полны ненависти, и хотя мы находились в комнате с заклятым врагом Вулфов, Майлз не выказывал никакой ненависти к Джорджио или Рафу, поэтому я была несколько озадачена его внезапной ненавистью к Софии.

– Майло, - сказала она, одарив его ледяной улыбкой.

– Я Майлз, - ответил он сквозь стиснутые зубы.

– Ох. Мои извинения, - ответила она совершенно искренне, прежде чем вернуться на свое место.

Я поймала взгляд Майлза и приподняла бровь, молча вопрошая, что, черт возьми, это значит. Он слегка покачал головой, и в одно мгновение хмурый взгляд исчез, сменившись совершенно бесстрастным выражением лица.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Не знаю, как вы, но я предпочел бы сразу перейти к делу, - сказал Джорджио.

Мы с Майлзом заняли свои места на противоположной стороне стола от Джорджио, Рафа и Софии. Антонио, который слонялся у двери с тех пор, как привел нас сюда, остался на своем месте, и его хмурый вид никуда не делся.

Ему действительно не нравилось брататься с врагом.

– Миссис Вулф, как я понял от наших общих друзей, когда Кай умер, у него не было ребенка или назначенного заместителя в командовании, и поэтому он оставил управление Холлоуз-Бей вам, верно?
– сказал Джорджио.

– Да, это верно. И, пожалуйста, зовите меня Райли.

– Конечно. И должен ли я предположить, что вы знаете о договоре, который мы заключили с семьей Вулф?

– Да, сэр, - ответила я, начиная увядать под пристальным взглядом Джорджио, брошенным в мою сторону.

– Хорошо. Теперь я был бы очень признателен, если бы вы могли сказать мне, какого хрена Хендрикс Беккер разгуливает повсюду, утверждая, что он король Холлоуз-Бей, и какого хрена он перестал платить мне мои деньги, - прорычал он, и комнату мгновенно наполнило напряжение.

Я глубоко вздохнула и, черт возьми, понадеялась, что это не вернется и не укусит меня за задницу.

Итак, я приступила к трагической истории, которая привела нас к этому моменту.

У Кая был брат, о котором он не знал, который был нынешним начальником полиции, и мы были почти уверены, что он подкупал правительственных чиновников, чтобы те выполняли его приказы. Как Макс утверждал, что провел двадцать лет, планируя падение семьи Вулф. Как Кай избил Макса до полусмерти, когда Хендрикс выстрелил и убил Кая.

И, наконец, о том, как мы верили, что Макс и Хендрикс все еще работают вместе, но Хендрикс фактически замещал их, пока Макс не был готов отнять у него трон.

– Это еще не все, но это заголовки, - сказала я, завершая свой рассказ о горе. Надо отдать должное, никто из Бьянки не перебивал меня, они трое, четверо, если считать Антонио, слушали с интересом и, без сомнения, у них на устах была куча вопросов.

– Ты знаешь, почему Хендрикс предал Кая?
– спросил Джорджио, нарушая воцарившееся молчание.