— А вы не страдаете от недостатка самомнения, — остался я неподвижен.

— Поясните, — чуть помедлив, убрал базбен загребущую лапу.

— Не знаю, о чём вы договорились с Сезаром, Живоглотом, или другими криминальными элементами Шафбурга, но уговор со мной был таков — я выполняю заказ Сезара, никак к слову не связанный с ведьмами, а он даёт мне контакты своего храмовника.

Упоминание храмовника отразилось на морде Брокка такой гримасой, будто он унюхал забористый пердёж.

— И вот, — продолжил я, — заказ мною был выполнен, а контактов я так и не получил. Вместо этого мне подкинули ещё работёнку. И я, исключительно по доброте душевной, за неё взялся. А всё, за что я берусь, доводится мною до победного конца. Что же мы имеем в итоге?

— Что? — развёл руками Брокк после недолгих бесплодных раздумий.

— В итоге я получил плату за заказ Сезара, и только. Стало быть, душа ведьмы моя. И, прежде чем тянуть к ней свои лапы, советую выкатить крайне заманчивое для меня предложение, настолько щедрое, чтобы смогло отогнать навязчивую мысль о, — достал я душу и, продемонстрировав, сжал её в кулаке, — поглощении.

— Нет! — растерял вдруг базбен всю напускную небрежность и часто задышал, перебирая по воздуху когтистыми пальцами, а за моей спиной раздался металлический лязг, на что Брокк тут же вскинул руку в останавливающем жесте. — Не делайте этого. Она убьёт вас, только и всего.

— Правда? Тогда чего вы так всполошились? Ну убьёт — заберёте её с моего хладного трупа, только и всего. Что особенного в этой душе, Брокк? Для чего она вам?

— Вы не поймёте, даже если объясню.

— Попытайтесь. Мне понравился наш околонаучный диспут, с удовольствием его продолжу. Я прилежный ученик.

Брокк отодвинул чашку и, сплетя пальцы, со вздохом откинулся на спинку кресла:

— Эта душа нужна мне для научных изысканий. Хотите знать, что в ней необычного? Ладно, я расскажу. Видите того стража? — кивнул он в сторону чёрного рыцаря.

— Нет, ведь я сижу к нему спиной.

Брок раздражённо выдохнул и продолжил:

— Этот страж — не что иное как кадавр. Труп, поднятый мною, и наделённый тальдом — остатками души, лишёнными идентичности — анифага. Я понятно объясняю?

— Анифаг — это что-то вроде совокупности жизненного опыта, а тальд — базовая основа души, чистая энергия?

— Хм... А вы быстро схватываете. Всё так. Насколько мне, и многим помимо меня, известно, кадавра нельзя наделить полноценной душой. Да, тальд можно обогатить примитивными личностными характеристиками, вроде преданности, послушания, даже боевых рефлексов, но не более того. Кадавр неспособен жить самостоятельно. Если освободить его, он застынет на месте, или будет бесцельно брести, не зная, что делать дальше.

— И Яалла тоже кадавр? Но кто-то умудрился вкарячить в неё целую душу?

Брокк указал на меня пальцем и многозначительно кивнул:

— Более того — перед тем как вкарячить, он синтезировал эту душу, собрал её из множества компонентов гениально подогнанных один к другому. Его звали Томас «Грешник» Мордекай. Я уверен, что Яалла — его рук дело. А прикоснуться к труду настолько великого чародея — счастье для любого, кто интересуется магическими практиками. Изучение этой души может дать нам колоссальный объём знаний, самостоятельное постижение коих заняло бы века! Теперь вы понимаете, насколько душа ведьмы важна для меня, и насколько бесполезна для вас?

— Что вы готовы за неё предложить?

На этом вопросе Брокк чуть не подпрыгнул от радости:

— Ну наконец-то мы перешли к делу! Могу предложить вам необычные души на обмен — бесполезные для меня, но крайне интересные для человека вашего рода деятельности. Например... — Брокк сунул лапу в карман и выложил на столик синюю сферу с фиолетовым отливом. — Только посмотрите, какая красота. Есть гипотеза, утверждающая, что чем больше радости было в жизни носителя, тем светлее и ярче его душа. Эта принадлежала весьма одиозному разбойнику Богарту Двуносому.

— Серёзно, двуносому?

— В схватке ему рассекли лицо от лба до подбородка, а зашить, как видно, было некому. Но прозвище — не самая яркая деталь его биографии. Богарт известен тем, что мастерски владел парой саксов. Настолько виртуозно, что даже латники со щитами были для него лёгкой добычей. Он со своей бандой не раз совершал дерзкие нападения на хорошо обученные и снаряжённые отряды, охранявшие казну и барыши ростовщиков. Погиб по глупой случайности — в кои-то века решил справить нужду в сортире вместо куста, а гнилой пол возьми да провались. Захлебнулся нечистотами.

— Говённо. Давайте дальше.

— Герберт Кейн, — выложил Брокк на стол почти чёрную душу с красными прожилками. — Наёмник из Готии. При жизни крайне богобоязнен, но это был его единственный страх. Активно сотрудничал с Инквизицией, охотник на ведьм. Однажды в одиночку вырезал целую секту демонопоклонников. Бойня в приюте Сент-Мари, может слыхали? Не важно. Этот сукин сын был отличным бойцом, универсальным, владел всеми мыслимыми видами оружия. Но чаще предпочитал свой печально знаменитый фламберг. Кейну нравилось наблюдать, как его жертвы истекают кровью. Он старался наносить раны, не приводящие к мгновенной смерти, за что снискал в народе прозвище Четвертователь. Интересный тип, к тому же отличный богослов. Рекомендую.