Когда я встречаюсь с широко раскрытыми, подергивающимися глазами Монро, я едва могу удержаться от улыбки.

— Твоя левая рука.

Слышен его судорожный вздох, и я получаю огромное удовлетворение, зная, что он думает о том факте, что сломал Лейси.

Он бормочет о повышении ставки, не имея за этим никакой силы. Нет смысла прилагать усилия к ставке, которую он проиграет.

Загорелые щеки Сюзетт болезненно-бледны, когда она ждет, когда мы раскроем карты. Мне редко приходится назначать наказания или вести себя «по-старому» с семьями в Красной комнате. Но уже дважды за месяц она подвергалась этому испытанию.

Когда мы раскрываем карты, она заметно вздыхает.

— Фулл-хаус побеждает пару четверок. Победа мистера Маккеннона.

— Этот дом дополнит твой следующий отпуск, Сюзетт, — бормочу я. — Ты можешь взять свою семью и поехать, куда захочешь. Ты заслуживаешь передышки после того, как со всем этим справишься.

Монро громко фыркает, без сомнения пытаясь казаться менее напряженным, чем он есть на самом деле.

— Ты ведешь себя так, словно управляешь этой дырой. Здравствуй, Маккеннон! — он смотрит на моего отца. — Вы позволяете своему сыну управлять вашим казино?

— Конечно, нет. — Мой отец смеется, и я тоже улыбаюсь нашей маленькой внутренней шутке.

— Что тут смешного? — Монро усмехается.

— Это мое казино. — Я хватаю кольцо и прячу его в карман пиджака, прежде чем подняться со стула. — А теперь встань.

— Что? — глаза Монро расширяются, и его тело напрягается, когда я хватаю со стола позади нас рейку для игры в рулетку.

— Что было тяжелее услышать? Про встать? Или что отель и казино Маккенонов принадлежат мне? Я купил его много лет назад у своего отца и не использовал для этого Гвардию.

— Что? — У Монро отвисает челюсть, и я могу уловить нечто большее, чем намек на ревность в его голосе. — Как это возможно? Ты еще не мог получить свое наследство.

Я постукиваю деревянными граблями по ладони, прежде чем подать ему знак встать. Он выполняет мой приказ, даже не осознавая этого, и отступает со своего места, когда я отвечаю ему.

— Некоторые из нас извлекают выгоду из того, что нам уже дано, вместо того, чтобы ждать, когда им вручат то, чего, по нашему мнению, мы заслуживаем. Я использовал свои связи и ресурсы, чтобы проложить свой собственный путь. Мне не нужна чертова Гвардия. Я нуждаюсь только в себе.

Одним быстрым движением я хлещу граблями по верхней части его бедер.

— Это за то, что касался ее бедра в своем лимузине.

Гортанный стон вырывается из его горла, когда он сгибается пополам. Когда он спотыкается, я бью его по спине, и комнату оглашает резкий визг.

— Это за то, что ты обнял ее и заставил улыбнуться тебе.

Он взвизгивает, когда я бью его ногой в поясницу, где у Лейси до сих пор ужасный темно-фиолетовый синяк. Я бросаю рулетку отцу и дергаю Монро за волосы, вспоминая, как ее прелестные рыжевато-русые локоны были в полном беспорядке, когда я баюкал ее в своих объятиях.

— О-отстань от меня, Маккеннон!

— Что случилось, Монро? Ты думал, что можешь поднять руку на мою жену без последствий? Не наноси удар, если не можешь выдержать его, ублюдок, и не делай ставок, которые не сможешь выплатить.

Он замахивается на меня, но я хватаю его левую руку прежде, чем она успевает коснуться моего лица, и заламываю ее ему за спину. Это движение помогает мне заставить его встать, и я прижимаю его лицом к стене. Он беспорядочно извивается, и я усиливаю хватку, объясняя его судьбу.

— Когда врач зачитал травмы Лейси, я записал все до единой. — Я переношу свой вес и чувствую, как предплечье Монро скрипит под моей рукой. — А теперь я собираюсь вернуть тебе все в десятикратном размере.

— Нет, нет, не надо, пожалуйста...

— Я слышал, у тебя есть последователи. Не знаю, как я это пропустил, но после того, что я с тобой сделаю, они будут чертовски хорошо знать, что произойдет, если Лейси Маккеннон каким-либо образом пострадает.

Я использую вес своего тела в качестве рычага давления и выворачиваю предплечье Монро под невыносимым углом. Громкий хруст раздается под моими руками, когда я ломаю его запястье там, где он сломал ее. Его пронзительный крик заполняет воздух вокруг нас, но он приглушен тяжелыми шторами Красной комнаты. Я бросаю его на землю, где он вопит и катается по ковру.

Плакала ли Лейси почти так же сильно, как этот идиот? Сомневаюсь. Девушка, скорее всего, делала пируэт во время выступления на сломанных пальцах ног. Без сомнения, этот шикарный придурок рыдает, когда его режут бумагой.

Послушав еще несколько минут, как он всхлипывает, я разглаживаю лацканы пиджака и со вздохом пожимаю плечами, глядя на Сюзетт.

— Пока мы ждем, подай, пожалуйста, сельтерской воды, если не сложно.

Она поспешно кивает, достает бутылку из своего мини-бара под столом для покера и протягивает ее мне. Я благодарю ее и откручиваю крышку, чтобы сделать глоток прохладных, освежающих пузырьков, прежде чем снова обратиться к Монро.