Лиза задохнулась от возмущения и, изнывая от желания стереть с губ краденый поцелуй, уже подняла было руку, но краем глаза заметила одну из сиделок дедушки. И поняла, ради кого Олег устроил этот спектакль.

«Лучше умоюсь, — решила она. — И позвоню Павлу Игнатьевичу. Ещё вчера у дедушки всё было хорошо! Или… не было, просто мне не говорили всей правды?»

К сожалению, доктор подтвердил слова Николая Романовича. И ещё раз напомнил, что волнение ему категорически противопоказано.

— Николай Романович строго-настрого запретил мне вводить вас в курс дела, но я считаю, вы должны это знать. Однако попрошу вас не выдавать меня.

— Всё плохо, но почему так внезапно? Вы говорили, что у дедушки стойкая ремиссия!

— К сожалению, у Николая Романовича кроме онкологии есть и другие проблемы. Его сердце сильно изношено, Лиза. И нет, это не внезапно — ухудшающуюся картину я наблюдаю уже два месяца.

— Тогда почему вы два месяца ничего не делаете?!

— Потому что сделать уже ничего нельзя — учитывая все факторы риска, операцию он не переживёт, а консервативное лечение не устраняет проблему, а только более-менее поддерживает организм. Как вы понимаете, это ненадолго.

— Ничего нельзя сделать… — от ужаса у неё даже горло перехватило. — Сколько… сколько у нас есть времени?

— Покой и положительные эмоции — вот лучшее лекарство на данном этапе. Просто помните об этом и старайтесь, чтобы он не нервничал. Насчёт времени — никто не назовёт точные цифры. При благоприятном стечении обстоятельств Николай Романович может прожить и год, и три. А при неблагоприятном всё может произойти в любой момент, — врач сокрушённо мотнул головой. — В общем, Лиза, надейтесь на лучшее, но готовьтесь к худшему.

И она поняла, что выбора по-прежнему нет.

Наутро Елизавета озвучила деду своё решение:

— Мы с Олегом согласны расписаться в ближайшее время.

Тот облегчённо выдохнул и заключил внучку в объятия. И сразу после этого снова удивил, взяв слово с неё и будущего зятя, что они не только распишутся тогда и там, где он им скажет, но и сохранят произошедшее в тайне. Опять же, до его, Николая Рузанова, отмашки.

— Никто, ни лучшие друзья, ни родные, ни даже прислуга, не должны ни о чём не подозревать! И не волнуйтесь насчёт росписи, я всё сам устрою.

Расписались они двадцать шестого декабря.

В этот день Олег, как обычно, забрал её после пар, но поехал в противоположную сторону от дома. И на вопрос Лизы равнодушно бросил:

— Заедем в одно место. Дед договорился — сегодня нас по-быстрому распишут.

«Сегодня?! Уже…», — ей стало немного обидно — с Олегом дедушка поделился, а её, Лизу, опять поставили перед фактом.

Но она промолчала.

Ехали примерно час — оказалось, что ЗАГС Рузанов-старший выбрал даже не в Москве, а в Подмосковье. То есть там, где их точно никто из знакомых не увидел бы. И вся процедура заняла от силы пятнадцать минут.

Помятая и как будто заспанная регистраторша даже не подумала спрашивать у невесты и жениха, согласны ли они вступить в брак. Она лишь уточнила их имена, а потом раскрыла большую то ли тетрадь, то ли книгу и показала на нужную строчку.

— Распишитесь здесь. А теперь вы, невеста.

И стоило им поставить свои подписи, как служащая ЗАГСа протянула Левину заранее приготовленные паспорта и уже готовое свидетельство о браке.

— Поздравляю. Ваши документы.

Всё это с таким лицом, словно женщина отбывала неприятную повинность.

— Спасибо, — буркнул Левин, сгрёб бумаги и дёрнул за собой Лизу. — Идём!

Вернувшись в машину, он ещё раз изучил штампы в паспортах, затем само свидетельство и сунул все документы к себе в карман.

— А мой паспорт? — возмутилась Елизавета. — Мы так не договаривались!

— Зачем он тебе сейчас? — Олег выделил голосом последнее слово. — Хочешь полюбоваться на отметку о браке? Надеюсь, ты помнишь, что между нами ничего не меняется, только статус и тот пока должен для всех оставаться тайной? Не вздумай вообразить себе…

— И в мыслях не было, — фыркнула Лиза. — Нужен ты мне!

— Ну-ну, главное, сама об этом не забудь, а то вон как глазки заблестели! Что-то задумала, да?

— Что я могу задумать? Мы женаты — всё, как ты и хотел… Но мой документ отдай!

— Выражение мне твоё не нравится, поэтому ксиву не получишь: я должен в целости и сохранности передать всё в руки Николаю Романовичу. А если у тебя зудит, то потом сама заберёшь паспорт у деда и делай, что хочешь: порви, потеряй, залей кофе или утопи в унитазе. Разумеется, совершенно случайно, — пальцами он изобразил кавычки. — Пристёгивайся, Лиза, надо поторопиться, иначе все пробки соберём.