Во время этой подготовительной суеты Самоварова заметила, как грустные глаза Тошки наконец засветились радостью – да, как верно подметил Михалыч, ради невинной души взрослым не зазорно пойти на любую дурость… Глазки у мальчишки были точно мамины, встревоженные и любопытные одновременно. Тошка был хорошо сложен и развит для своих лет – речь правильная, чистая, только сразу бросалось в глаза, что одевает его не мать: заметно коротковатая футболка, на тоненьких щиколотках приспущенные носочки с растянутыми резинками, в неотстиранных пятнах шорты.

Варвара Сергеевна почему-то была уверена, что при Алине мальчик (тем более в присутствии посторонних) был бы одет стильно и аккуратно.

Первой выпало водить Самоваровой.

Делать было нечего, она подошла к выбранной для воды колонне и начала громко и медленно считать, как и договорились, до тридцати.

Пока считала, элементарная логика подсказала ей, где и кого искать.

Дядя не спрятался, а, пользуясь случаем, зашел по нужде в стоявший у забора вагончик перевозного биотуалета, Жанку с Михалычем, как и предполагалось, легко было обнаружить в кустах летней курилки, где они сидели на корточках и тихо, будто добрые друзья, о чем-то пересмеивались. Колян, так и не вынувший из ушей наушники и особо не заморочившийся игрой, влез на строительные леса и что-то подправлял на фасаде, а тихушница-нянька просто заскочила в ближайший закуток – гостевой туалет на первом этаже.

Бегать с гостьей наперегонки никто из нашедшихся, разумеется, не собирался.

Взрослые, не сговариваясь, разыгрывали этот спектакль для одного участника – Тошки.

Мальчишку же Самоварова нашла в его похожей на Диснейленд комнате под кроватью, куда он забился вместе с Пресли.

Варвара Сергеевна не без усилий улеглась на пол и пощекотала ребенка за пятку:

– Вот я тебя и нашла!

– Не меня, а нас!

Вылезая, Тошка попытался, потянув за хвост, прихватить с собой кота.

Строптивый Пресли, как ни странно, лишь вяло фыркнул и действительно выскочил следом за малышом.

– Вы разрешите мне с ним поиграть? – с надеждой в голосе спросил ребенок.

– Ну конечно… Только за хвост его не таскай, коты этого не любят.

– А вы к нам надолго?

Не дожидаясь ответа, Тошка, словно забыв про то, что ему нужно поскорее добежать до колонны, полностью переключил внимание на кота. Он даже попытался взять его на руки, но тот, успев запрыгнуть на стол, хоть и поглядывал с любопытством на мальчишку, но вовсе не горел желанием стать его новой игрушкой.

Тошка не отступал и пытался, осторожно поглаживая, захватить кота то с одной, то с другой стороны. Тот пятился назад и в руки не давался.

– Можно его взять? – наконец вспомнив, что у кота есть хозяйка, обратился к Самоваровой мальчик.

– Давай попробуем. – Она умоляюще посмотрела на Пресли: мол, помоги, дружок, видишь, как оно все… Подыграй – а я тебя потом лакомством угощу…

Выказывая всем своим видом недовольство, кот позволил Варваре Сергеевне взять себя на руки, а после, под ее чутким контролем, на несколько секунд перекочевал к с трудом удерживавшему его мальчишке. Кот пару раз легонько прошелся по Тошкиному лицу хвостом, чем вызвал у того звонкий и радостный смех.

– А если он захочет со мной сегодня спать, вы его отпустите?

– Знаешь, коты – такие существа, они никого не ставят в известность, с кем и где захотят спать. Но если он к тебе придет, обещаю, ругать его за это не буду.

Втроем они спустились вниз.

– А знаете, почему мы считаем до тридцати?

– Догадываюсь…

– Почему?

– Ты дальше не знаешь.

– Мы с мамой знаем уже до ста, – важно подчеркнул Тошка, – просто я быстро сказать еще не могу!

– Это успеется.

Варвара Сергеевна протянула ему руку, и он доверчиво вложил в нее свою маленькую вспотевшую ладошку.

Проходя мимо портрета Алины, Самоварова вновь почувствовала, как ее остро кольнуло в самое сердце.

«Сука», – отозвалось в ушах.

«Кто – сука?! Она? А если она лежит сейчас в яме, в лесу, сжираемая червями… Нельзя пока и думать о таком!»

И Самоварова вдруг поняла, что впервые за свою долгую практику оказалась по эту сторону несчастья. Раньше членов семей ей приходилось видеть лишь наскоро, как правило, на кухнях, почти всегда одинаково тесных, пропитанных запахом валокордина или спиртного, или же в своем кабинете, где ворох писанины словно прикрывал ее от чужого горя. В этом (а после пятиминутного контакта с ребенком тем более ставшим особенным) случае отгородиться уже не получится, остается лишь уехать…

Неугомонная Жанна успела выстроить нашедшихся участников игры у колонны.

На сей раз водить, к его радости, досталось Тошке.

Как только мальчик начал громко и медленно считать, Самоварова бросилась в гостевую хибару, чтобы удостовериться, осталась ли с завтрака вареная колбаса, которой мальчик мог бы задобрить Пресли.

Но, заскочив в домик, она тут же вспомнила условия игры: в жилой зоне, где стоял холодильник и работал доктор, прятаться возбранялось.

Запыхавшись, она решила притаиться в прихожей и прижалась к стене, наскоро прикрыв себя ворохом старых курток, висевших на крючках. Ноги она сунула в чьи-то огромные резиновые сапоги, стоявшие тут же, под одеждой.