– Ты можешь предметы двигать? – осенило.

– Конечно, – не без гордости шевельнулось облачко.

– И не смогла придумать лучшего применения, кроме как кошачьи какашки таскать? – не удержался я.

– Ну знаешь ли! – возмутилась собеседница. – Между прочим, твоего кота дважды ловила, когда с балкона наворачивался. Птички ему помешали! Болонка соседская по ночам брехать перестала. Заметил?

Думал, что от старости преставилась вздорная питомица знакомой пенсионерки. Потому, как и регулярные лужицы на моем коврике исчезли.

– А что с Клеопатрой? – решил уточнить судьбу болонки со стажем. Тьфу ты, будто поговорить не о чем.

– Стала видеть призраков. Открыла пасть, чтоб тявкнуть и увидела. Заодно и в туалет сходила. Удобно. Не находишь?

Занятная точка зрения. Но не мне жаловаться.

– Вы с Кысем задолжали! – не оригинально начал наезд на гостей из потумирья. Кстати, со снуков пример взял.

– Поэтому информацию не скрывать, на вопросы отвечать, – припечатал.

– Ммм… хорошо.

– Свободно летать как далеко можешь? – не знаю к чему спросил. Лишним не будет.

– Нет ограничений. Хоть в родной мир.

Дыханье сперло от открывшихся перспектив.

– У меня там тело. Это как якорь, – доверительно сообщила дева.

– Как тело? А, прах.

– Почему прах? Какой забавный. Тело. Только в ста-зи-се, – последнее слово было произнесено по слогам.

– Э?

– Под развалинами лаборатории. Неудачный эксперимент. Лет за десять до шихоколлапса. Теперь шансов нет вызволиться. Но стазис качественный. Лет сто простоит.

Бедная девочка! Не вообразить, что пережила. Сочувствие подкатило к горлу. Прокашлявшись, сбавил градус наезда:

– Почему сразу на контакт не пошла?

– Сначала пыталась разговаривать с соседями. Не слышат. А кто слышит – крестятся, – грустно исповедалось волнительное меццо-сопрано. Мдя. Веселенькие полгода выдались в нашем доме. То-то заметил, что район подозрительно тихим стал.

– Почему бы со мной не заговорить?

– Кысь попросил.

– У тебя экзамены, стресс, – сообщил тот из-за балконной двери. Заботливый ты мой! Кстати, зря он мявкалку раскрыл. Непредставление информации директору всего этого бедлама карается по негласному закону. Пошел изымать с балкона шерстяного несознательного гражданина нашей квартиры для следствия.

– Ааааа, раньше я мог врага забодать! А что теперь? – горестно возопил Кысь, потрясая изнеженными лапками.

– Души всех коней, что плохо вели себя, попадают в котов, – припечатал, извлекая сопротивляющееся тельце с балкона.

– Кстати. Забодать у тебя не хуже выходит. На новый уровень вышел. Теперь это происходит ментально и предназначено для обожаемых друзей, – добавил неся бандита на допрос.

Красивой дымкой душа струилась рядом. Я ловил флер ее настроения. Расположенность, интерес, любопытство. Чудился тонкий запах фиалок и нотки походного костра. И чувство комфорта от того, что она рядом. Необъяснимое ощущение сродства.

– Сегодня очень длинный день. Праздник откровения. Выясним последний вопрос и спать, – успокоил обоих.

– Свежо предание, – прошипел котяра приземляясь на диван своими четырками.

– Ура! Тусим до утра! – радостно крутанулось облачко вокруг оси. Они, что, так не верят в меня?! Стало даже где-то обидно сквозь смешно.

– Ксюха пыталась готовить и хозяйничать. Даже до кухни добралась, где ты ее настиг, – укоряюще уставился на рыжего, которого как магнитом манил сегодня обычно презираемый свежий воздух. Староста группы мне нравилась. Общие взгляды. Легкий юмор. Но между нами стояли нехватка времени, Рита, кот, судьба и несговорчивый неупокоенный дух. Скрестив руки ждал объяснений.

– Пренедобрым грозилась, – напустил тумана Кысь. – Злоумышляла? – усмехнулся.

– Яйки ЧИК удумала, – маленькая жертва абьюза упала на ковер и натурально так захрипела, скребя скрюченными лапами пол. Мизансцена с погибанием от лишения «ценного» меня лично как зрителя пробрала до глубинного. Передернулся и выдал мысленный вечный бан Оксанке. На чужого кота! Да что за девушки! Хоть на привидении женись. Перевел взгляд на расслабившееся облачко, которое с интересом наблюдало за театром одного актера. Из зеленых силовых линий высвечивалось довольно молодое привлекательное женское лицо. Аккуратный ротик, милый носик, распущенный волос ниже лопаток. Цвет волос и глаз не представлялось возможным определить. Узенькие плечики, тонкая талия в длинном струящемся платье.

– Как тебя звать? – наконец сделал то, с чего следовало начать. Кот, почувствовав потерю зрителя, открыл глаз, но позы не изменил. Язычек все так же залихватски свисал изо рта, а толстенькие лапки застыли трагическими колбасками.

– Люти Ту.

Ну все. Ничего срочного на сегодня не осталось.

Незаметно прошла защита и получение диплома. В прошлом моем существовании это стало бы судьбоносным событием. Но не теперь, когда фантастичность пережитого расширила диапазон восприятия реальности. Важность некоторых ценимых в обществе вещей поубавилась.