— Элла, ты как, готова повторить ради науки? — спросил Рэндал, и его ладонь медленно скользнула по моей талии.

Я подняла глаза на него. Слишком близко. Слишком притягательно. И, как назло, сердце уже билось в том самом ритме, который обещал, что я снова сорвусь.

— Ради науки, значит?.. — мой голос предательски дрогнул, а дыхание сбилось.

— Исключительно.

Его улыбка стала чуть мягче, но от этого только опаснее.

— Как я могу встать между тобой и твоими научными открытиями? — только и ответила я.

— Похоже, — Рэндал склонился к моему уху, опаляя кожу мурашками, — у нас намечается ещё один вечер, который Фенера запомнит.

И это действительно было незабываемо!..

Настолько, что я громко выдохнула “Да!”, когда мы уже были полураздеты в гостинной и Рэндал активно доказывал свой ярый научный интерес.

Я была прижата к стене, и как ни странно, это никого из участников процесса не смущало.

— Вот так, — Рэндал склонился к моему уху, и горячее дыхание обожгло кожу, — я хочу услышать, как ты зовёшь меня, Элла.

И я звала. Не думая, не стесняясь, просто отдаваясь на волю этого ритма, его рук, его голоса, от которого дрожали колени и сердце сбивалось с такта.

Если Кай был как тихий, неизбежный прилив, то Рэндал — как внезапная буря. Он не ждал, он забирал — но именно в этом была его щедрость: каждое движение было отдано мне без остатка.

И когда волна накрыла, она была резкой, взрывной, как вся эта близость с ним — и он поймал её вместе со мной, удерживая так крепко, что казалось, мы растворились в одном движении.

Я всё ещё тяжело дышала, уткнувшись лбом в его плечо, а он гладил мою спину медленными движениями, словно стирая остатки напряжения.

— Ты лучшая ассистентка, Элла — Сказал Рэндал, заставив меня снова засмеяться.

В комнату вошёл Кай — встал в дверях гостиной, наблюдая за нами без тени ревности — скорее с тихим удовлетворением, будто ещё один кусочек пазла в нашей странной троице встал на место.

А после мы вместе отправились завтракать и… совершать научные подвиги!

Заснули уже под утро — я между ними, слушая их дыхание.

Когда я открыла глаза, свет уже пробивался сквозь панорамное окно, а внутри было тихое, тёплое чувство: дом там, где они.

Эпилог

Одним утром я сидела на веранде, грея ладони о свою любимую графитовую кружку. Передо мной лежала свежая «Фенера.Сегодня» — наша маленькая, но гордая газета, где теперь другие колонисты писали о строительстве новых посёлков, открытии школ и первых детских соревнованиях. Я улыбалась, чувствуя, что мы сделали это — оживили Фенеру.

Планета к этому моменту изменилась так, что я иногда не верила своим глазам. За пределами куполов тянулись зелёные склоны с садовыми террасами, деревья с изумрудными листьями шумели от лёгкого ветра.

Под прозрачными сводами теплиц ровными рядами вырастали ксенорские овощи, а в воздухе плавно кружили пчелоподобные насекомые, переливаясь янтарём на свету. Планета жила. И с каждым днём становилась всё живее.

Кай вышел из дома, поцеловал меня в щёку и сел напротив, а Рэндал, уже с кружкой чая, присел на перила веранды.

Терминал вдруг откликнулся тихим сигналом, словно бы ждал, чтобы мы все вместе собрались за завтраком.

— Что там? — спросил Рэндал, заметив, как я нахмурилась, вглядываясь в голограмму.

Над экраном вспыхнула синяя печать Регуляторного Совета, и появились слова:

«Гелион Дайнемикс» официально под расследованием. Активы заморожены. Дарий Вельд и его дочь лишены корпоративных лицензий и доступа к космическим трассам».

Я прочитала вслух, и Кай тихо выдохнул:

— Наконец-то.

Так закончилась долгая борьба больших корпораций.

Свадьбу мы устроили здесь же, на ферме. Гостей было немного, но все кто приехал – были поражены тем фантастическим успехом, которого мы с Каем и Рэндалом достигли на Фенере.

Кай держал мою ладонь так, будто отпускать её было опасно для жизни. Рэндал стоял с другой стороны — в его взгляде тепла было не меньше, чем в жерле действующего вулкана, и от этого в горле встал ком. Я ловила их глаза по очереди, и с каждым словом клятвы внутри росло чувство, что я всё делаю правильно.