Я подошла к капсуле.

— Доброе утро, мисс Лилиан! — сказал голосовой помощник и все, кто ожидал своих лифтов в общей зоне, посмотрели на меня.

Расправила плечи. Не улыбаться. Не бояться. Я сцепила пальцы, чтобы не дрожали, и постаралась дышать ровно.

Главное — успешно пройти это собеседование, получить работу, вытерпеть испытательный срок. А потом нескольких зарплат хватит, чтобы выплатить долг. И исчезнуть. Никогда не хотела работать в большой компании. Моя страсть — земля. Природа. Не шумный мегаполис.

Двери капсулы открылись, и я вошла внутрь.

Только вперёд. Пока не позовут на собеседование. Пока не решат, можно ли мне быть маленьким винтиком в этой машине.

Стекляшка плавно задвигалась. Надо же, какие технологии, скорость совсем не ощущалась, а я тем временем быстро плыла вверх.

К главному этажу небоскрёба капсула замедлилась и окончательно остановилась.

Двери распахнулись и под вежливое “Приятного дня, мисс Лилиан”, я прошла к ресепшену. Здесь всё было ещё шикарнее.

Пол — полированный графен с эффектом лёгкого свечения. Он мягко реагировал на движение, будто сам подстраивался под ритм шагов. В воздухе — стерильный запах фильтрации и тонкий аромат чего-то… дорогого. Не парфюма — власти.

На ресепшене сидела женщина, больше похожая на голограмму: идеально ровная осанка, идеально прочерченные стрелки, придающие её кошачьим глазам больше хищности, голос вежливый, взгляд — приятный, будто откалиброванный.

Она просканировала мой код и кивнула:

— Элла Лилиан. Ожидайте. Господин Найт освободится через двадцать три сотых.

Сам Кайрос Найт? Вот так сразу?

Я рассчитывала на собеседование с менеджером среднего звена, а не с самим руководством!.. Глава бывшего "ЭнерджиРос". Легенда. Страх. И, по слухам, ходячий холодный алгоритм в человеческой оболочке.

Но я пройду это. Любой ценой.

Я устроилась в прозрачной зоне ожидания. Севереон, столица Ксеноры, сиял, как идеально вычерченный лабиринт. А я — в его сердце.

Девушка с ресепшена спросила, хочу ли я чего-нибудь выпить, и я попросила кофе без кофеина, только чтобы занять её чем-нибудь и прекратить это навязчивое рассматривание меня, которое я ощущала кожей.

На несколько сотых я даже расслабилась сидя в тишине на диванчике перед стеклом.

Но затем мысли нервно свернули не туда.

Он называл меня «солнышком».

Обнимал, когда я рыдала после смены.

Говорил, что вместе мы сможем всё — купить дом, свою ферму, жить у озера.

А потом сказал: «Мне не одобряют кредит. Но ты — надёжная. Только подпиши. Мы же вместе, Элла».

Я подписала. Доверчивая дура.

Он пропал ещё до первого платежа.

Съехал из жилого блока, снёс страницы в соцсетях, уволился со станции и пропал с деньгами.

Мне остался только пустой счёт, долг в восемьдесят две тысячи кредитов и сухое письмо от банка с прикреплённым графиком платежей.

Оплатите или тридцать лет каторги на рабской планете в отдалённом секторе галактики. Вот тебе и дом у озера…

Я ненавижу эту систему.

Ненавижу эти гладкие здания, их стерильные холлы и мужчин в костюмах, которые смотрят сквозь тебя, как через бронированное стекло, и видят лишь цифры и графики. Мне ближе ветер над полем, чем стеклянные планшеты и холодные улыбки. Я хочу обратно на ферму. Хочу опять чувствовать себя живой.

Но сейчас мне нужно быть другой.

Умной. Собранной. Сильной.

Вдруг, передо мной на столик опустилась большая графитовая чашка кофе, вырывая меня из мыслей.

Я машинально взяла её и отпила тёплый напиток.

Только потом подняла глаза.

Кофе застрял в горле.

Кайрос Найт.

Живой. Настоящий. Гораздо выше, чем на голограммах.

Строгий чёрный костюм. Ни одной лишней детали.

Он смотрел на меня — без слов, без эмоций. Как на сбой в системе, который нужно устранить.

Я закашлялась.

— Горький, — пробормотала я, вставая.

— Это мой кофе, — только и сказал мой будущий возможный босс.

И в тот же момент появилась девушка с ресепшена, держа в руках обычную белую чашку.