– Пешком, до совхоза… - Развел руками водила, лежащий рядом и блестящий свеженаложенным бондажом. – Только это тебе придется…

Ага, разумеется, мне.

Ольга на каблуках и в рваном платье кутается в одеяло, отходя от шока, Филька все никак не может отойти от потери своей любимой камеры, Бека с переломами.

Разумеется, идти мне придется.

Но, жутко не охота.

Да и тащиться до совхоза, это минимум часа на четыре оставлять эту ораву в бескрайности, к которой они нифига не привыкли.

А раз не привыкли, так наделают делов, знаю я их.

А идти придется!

Ругнувшись, полез в багажник калеченного «Москвича», доставая оттуда чемоданчик с «НЗ», за который меня вечно все ругали, что он только место занимает!

Ну вот, понадобился.

Открыв чемоданчик, достал из него фляжку коньяка, шоколадку и обогреватель, а то знаю я своих орлов, с них станется ближе к вечеру запалить костерок, а то похолодает.

Первую стопку получила Ольга.

Уж у нее точно сотрясения мозга нет – она по первой специальности архитектор, а у них с мозгами и без сотрясения плохо.

Второй причистился Бека, ему не вредно.

А вот малыша нашего пришлось «обнести» - он от алкашки дурак-дураком становится, хотя по трезвости нормальный человек, в Ольгу влюбленный.

Пока обогреватель набирал температуру, сходил за водой и заварил чифиря.

Вредно, понимаю.

Но кому сейчас легко, а?

Самым последним из чемодана достал охотничьи колбаски, которые Ольга у меня постоянно, в тихушку, подъедала, утверждая, что так не дает им испортится.

Вручив всем троим кружки с чифирем, колбаски и шоколад, со вздохом снял свои щегольские туфли и переобулся в кроссовки-жетысуйки, разбитые, но удобные и прочные, прошедшие со мной не только конец «сверхсрочки», но и уже пару лет штатской жизни.

– Никуда не уходить. – Я склонился над Ольгой, такой сейчас трогательно-хрупкой и родной. – Фильку далеко не отпускать – заблудится. Беке не наливать.

Останься, а?! – Ольга жалобно прижалась ко мне. – Ну, зачем ты пойдешь, а? Нас же и так хватятся…

– Ага. Вот только Бека нас по «короткой дороге» повез, а искать будут явно на шоссейке. – Развел я руками. – Не давай орлам костер зажечь, пожалуйста!

Еще раз обняв Ольгу и погрозив пальцем приходящему в себя и отчего-то порозовевшему Филипку, вышел на дорогу и глубоко вдохнул и…

Я не очень люблю бегать.

А уж после учебки – так и вовсе ненавижу, но…

Бегать там, с полным вещмешком камней и бегать здесь, налегке – две большие разницы!

Размеренный бег, который не испортила и сигарета.

Так-то, она мешает, однозначно, но…

Сто шагов бегом, сто шагов – шагом.

Старый, добрый «волчий скок».

Там, за «ленточкой», его прелесть оценили в первый же выход, когда мужественные «зеленые береты», еще полгода назад похвалявшиеся, что будут нас жрать на завтрак, обед и ужин, сами не заметили, что из преследователей стали преследуемыми, а затем и трупами.

Быстрый получился конфликт.

Очень быстрый.

Семь месяцев и мои кроссовки прошлись по брусчатке Праги, еще месяц и я познакомился с любвеобильностью немчанок…

Изменалась жизнь с обеих сторон границы, этого не отнять.

И искренне жаль тех, кто считает, что раньше было лучше.

Раньше было – как всегда.

А теперь, вот, среди полей, на засоленных землях, строится завод, а «пленная немчура» довольно гогочет и как-то не спешит возвращаться в свой обширный рейх, где остались многочисленные мигранты, где…

Я улыбнулся.

Везде хорошо, где нас нет.

А мы есть везде.

Пробежав по утоптанной дороге с десяток километров, занырнул прямиком под поливалки и с наслаждением охолонулся.

И снова, снова бег.

И снова бесконечность!

Это вам не европляндия, где на квадратный километр семьсот мигрантов и девять местных жителей, в городках, стоящих друг напротив друга.