— А сколько их всего? — спросила Амина.

— Я не знаю, — пожала плечами Мила, — наверное, никто не знает. Но становится всё больше. Ведь империя Паука растёт, её нужно контролировать, значит, и членов ордена должно становиться всё больше и больше.

— А эти, чёрные, здесь каким боком? — спросил я.

— Пауки сами не могут всё делать своими руками… да и не хотят, наверное. Вот и используют наёмников. Везде, где дело связано с риском для жизни, они посылают других людей. Эти другие тоже бывают очень крутые и опасные. Смотря кого и для чего они наняли, — сказала Мила.

— Получается, в промке потрепали наёмников, а не самих Пауков? Тогда вам мало радости с этого, должно быть, — сказал я.

— Не скажи, — покачала головой Мила, — наёмники тоже не бесконечны, это раз. Если они гибнут в товарных количествах, то новых нанять становится сложнее и дороже, это два, удар по репутации, это три, уничтожение сложной техники, запас которой тоже ограничен, это четыре. Можно, наверное, ещё придумать почему это хорошо, но и этого достаточно.

— А где они базируются? Ведь не здесь же, да? — спросил я.

— Этого мы не знаем, — сказала с сожалением Мила, — были разные версии, но ни в одной мы до конца не уверены. Возможно, у них много мест, которые они периодически меняют, чтобы их не вычислили и не накрыли у себя дома. Говорю же, хитрая тварь этот Паук. Хитрая и опасная.

— И ты думаешь, что на трассе мы видели именно его в тёмной машине? — спросил я.

— Это точно был он, — сказала Мила, — потому что Паук приезжал только что на стадион и уже уехал. Скорее всего, устраивал разнос за плохую работу, раз дошло до личного визита. Так-то он обычно своих шестёрок присылает.

— А как вы узнали, что он должен быть здесь? — спросил я.

— На этот вопрос мы не ответим, даже намёком, — сказала Мила, — узнали, и всё.

— Понятно, не хотите светить агентуру, — кивнул я.

Мила промолчала, проигнорировав мои слова, видимо, не хотела их подтверждать даже косвенно.

— Да, этот вопрос можно и опустить, — сказала Амина, — но вы, красавицы, не рассказали пока что главного. Кто вы вообще такие? Что у вас за орден куколок?

— Мы «Барби», — просто ответила Мила, — не слышала про таких?

— Нет! — хором ответили мы с Аминой.

— Хотя я очень про многое не помню, так что это не точно, — добавил я.

— Мы результат работы одного из проектов Паука, — сказала Мила.

— Вот даже так? Результат работы? — удивился я.

— Да, наш внешний вид, это не совсем природная красота, — сказала Мила, — это результат действия «Барбинизатора».

— Чего? — снова хором спросили мы с Аминой.

— То, что вы об этом не слышали, это хорошо, — сказала Мила, — те, кто в курсе, обычно не очень хорошие люди, которые пользовались услугами фабрики.

— Мила… я! Ты не могла бы выражаться яснее, так, чтобы даже такие как мы поняли? — слегка раздражённо сказала Амина, потому что Мила, видимо, тянула резину, решая, что рассказывать, а что нет.

— Паук любит делать деньги на пороках, — сказала Мила, — в нашем случае, это секс-индустрия. Он поставил на поток трансформацию девушек под стандарт Барби, для дальнейшей продажи.

— Звучит дико, и я бы даже сказал, абсурдно! — пробормотал я.

— Отчасти это так и есть! — грустно улыбнулась Мила, — при помощи магии можно делать удивительные вещи. Вопрос в том, кто обладает силой. Можно сделать много хорошего, а можно творить такое, про что даже рассказывать противно. Паук любит всё порочное… к тому же это хорошо продаётся, и на это всегда находятся покупатели. Торговля оружием; проституция и связанная с ней, но не только, работорговля; наркотики; азартные игры, это всё его любимые темы.

— Так что, выходит, вас создали искусственно? — удивился я.

— Нет, — улыбнулась Мила, — мы все настоящие женщины. Барбинизатор обладает омолаживающим эффектом и меняет внешность под определённый стандарт. Мы все выглядим в среднем лет на двадцать, плюс-минус. Индивидуальные черты во внешности, конечно, остаются, но сглаживаются. Ты сама назвала нас «орденом куколок». Да, есть в нас нечто кукольное. Но это, как я и сказала, результат нахождения рядом с Барбинизатором.

— И сильно омолаживает эта штука? — заинтересовалась Амина.

— Да куда тебе омолаживаться, ты и так в самом расцвете лет! — сказал я.

— Спасибо, конечно, но мне уже тридцатка, а кто откажется в тридцать выглядеть на двадцать, если есть такая возможность? — сказала Амина.

— Омолаживает до нашего возраста всех без исключения, — сказала Мила, но потом взглянула на меня и поправилась, — кроме мужчин. Это только на женщин действует. Мне, например, тридцать восемь, но это ещё не так экстремально.

— Мне сорок четыре, — сказала Марина, — Люся у нас молоденькая, такого возраста и есть, как выглядит. Но некоторые в нашей команде настоящие старожилы. Самая старшая восьмидесяти пяти лет от роду. Есть парочка за семьдесят, человек семь за шестьдесят, ну и чем моложе, тем больше народу, естественно.