Палантир на мгновение вспыхнул, и образ Генриетты начал меркнуть, растворяясь в клубящемся тумане.

— А пока… пусть наслаждается своей свободой. Она продлится ровно до тех пор, пока я сочту нужным, — произнесла она уже сама себе.

Сфера погасла. Элиза осталась одна в полумраке, с окутанным тьмой шаром перед собой и серьезным выражением на лице. Она более чем серьезно отнеслась к пожеланию Генриетты, ведь ее родня в этот момент готовилась к паломничеству на Луну, как и многие другие магические семьи, которые откликнулись на зов Бальтазар.

***

Кабинет Ким Тэ Хёна был обустроен с почти монашеской строгостью: ни лишних картин, ни пышных ковров, лишь стеллажи с зачарованными архивами, сейф, тяжелый дубовый стол и два стула перед ним. На одном из них сидел Се Ван. В этот раз он был одет в обычную военная форму, идеально выглаженную и подогнанную по фигуре. Он сидел, опустив голову вниз, его ладони были сжаты в кулаки, будто пытаясь удержать в себе бурю. Он понимал, что облажался, но этот чертов Бальтазар… был настоящим монстром.

— Ты проиграл, — наконец произнес Ким Тэ Хён, не повышая голоса. — Но я проиграл еще больше, дал Верховной Ведьме повод захватить власть в стране. Я не собираюсь перекладывать ответственность на тебя, ты должен об этом знать.

Се Ван дернул плечом, но не поднял взгляда.

— Семейство Бальтазар самые настоящие монстры, — хрипло ответил он. — Этот безумец сумел защититься от «Кары»…

Ким Тэ Хён медленно встал, обошел стол и остановился прямо перед своим подопечным, положив руку ему на плечо. В его глазах не было гнева, только усталость и холодный расчет.

— Именно поэтому с сегодняшнего дня ты будешь приглядывать за Бальтазар, — сказал он. — Ты будешь смеяться над его шутками, будешь ходить с ним по городу, будешь делить с ним еду. И будешь докладывать мне, лично мне и только мне, обо всем, что он делает, говорит, думает. Каждое слово. Каждый взгляд. Я хочу знать любую мелочь, которую ты сможешь заметить, — сухо закончил Тэ Хен.

Се Ван наконец поднял голову. В его взгляде читалась выполняемая его злоба.

— Он должен понимать, что я буду за ним следить, — прошептал он. — Едва ли он позволит в моем присутствии чего-то лишнего, а вот скормить нам дезинформацию он может попробовать…

— Пускай, — отрезал Ким Тэ Хён. — Твоя задача будет заключаться в ином, составить его психологический портрет, и… — с серьезным видом заглянув Се Вану в глаза. — И не допустить, чтобы он навредил нашей стране.

Он сделал паузу, затем убрал руку с плеча и вернулся на свое место.

— Иди и помни, что с сегодняшнего вечера ты и Бальтазар неразлучные друзья. И, если у тебя представится шанс его убить, — понизив голос. — То я даю тебе разрешение на это.

Се Ван встал. Медленно. Молча. И вышел, осторожно закрыв дверь за собой. На его лице в этот момент появилась довольно кровожадная улыбка. Он получил то, чего хотел. Бальтазар еще пожалеет, что пощадил его!

Когда за подопечныи закрылась дверь, Ким Тэ Хён откинулся в кресле и закрыл глаза. На экране его планшета всё ещё мелькали заголовки: «Ведьмы захватили Корею!», «Мэри Стрэнтон — новая королева Востока?», «Бальтазар вернулись: конец света близок!». Пробежавшись глазами по новостным заголовкам, в том числе и от зарубежных СМИ, он тихо вздохнул. Весь мир сейчас обсуждал случившееся в Сеуле. Особенно встрепенулись оставшиеся магические сообщества, которые медленно гнили вокруг своих магических источников.

— Опасную вы затеяли игру, Мэри Стрэнтон, — прошептал он, глядя в потолок. — Стоит вам оступиться, и пострадаете не только вы…

Он сложил руки перед собой, пальцы сцепил в замок, будто молясь неведомому богу, но в его голосе не было страха, только решимость.

— Я сделаю вид, что принял новые правила игры. Буду молчать. Буду исполнять все ваши прихоти. Но если твои действия навредят Корее… — он замолчал на мгновение, будто взвешивая каждое слово, — то я приду за твоей головой. Даже, если это будет последнее, что я сделаю в этой жизни.

За окном уже начинало светать. Новый день. Новые вызовы, которые только предстояло решить.

***

Мэри Стрэнтон, в том же строгом синем костюме, в котором выступала в парламенте, спустилась в бункер на лифте в личном кабинете. За её спиной автоматически закрылись массивные двери с рунами подавления, последний рубеж перед святыней, куда не допускали даже её ближайших советников.

Внизу её уже ждал седовласый мужчина в белом халате с золотой вышивкой в виде змеи, обвивающей череп. Он стоял у центрального пульта управления. Его лицо было изборождено морщинами, но глаза были остры, как у ястреба, привыкшего смотреть в саму суть вещей. Он просто кивнул ей, как равный равному, после чего произнес с едва заметным немецким акцентом: