— Грозная, — довольно заметил Сварог. Он обошел её и присел за стол у окна, похлопал по коленям, подозвав к себе Ладу. Она неуверенными мягкими шагами приблизилась к нему, присела, положив руки на его широкие плечи.

— Я люблю тебя, — сказала она, впервые признавшись об этом вслух. Она вдруг засмущалась своих слов и прильнула к его губам, чтобы не смотреть ему в глаза. Он ответил ей сквозь счастливую улыбку, легко поглаживая светлые волосы. Когда Лада насытилась им, она отстранилась и уже смелее посмотрела на него.

— Я тебя тоже люблю, — ответил ей Сварог, — Поэтому хочу, чтобы ты была в безопасности.

— И я хочу того же, Сварог. Я не для того тебя лечила, чтобы ты снова полез дырявить свое тело.

— А я думал тебе просто нравится меня лечить, — рассмеялся кузнец.

— Мне в радость облегчать твоё бремя, когда ты это позволяешь. Позволь и сейчас, возьми меня с собой, разреши быть рядом.

Как отказать, когда она просит? Когда она просит вот так, смотря на него с неподдельной преданностью и любовью. Она принадлежала ему и душой, и телом. Лада вся была в его власти, слаба и беспомощна и Сварог ничего не мог противопоставить этой великой силе.

— Познакомлю я тебя с семьей, хитрая, убедила.

Лада заулыбалась, расцеловала его в обе щеки и обняла.

Бед от неё может прибавиться, не только в Тааме, но прежде всего в Межмирье. Сварог сможет отгородить её от внешних врагов, но как быть с теми, что сидят внутри? Тем более тогда, когда он сам будет не в очень хорошем состоянии. Стоит спросить у Белобога, как он столько лет справляется с давлением этого удивительного места.

Дом Сварогу начали строить через неделю после того как Ахав пришел в Ирий. Узнавшие Сварога поближе, ирийцы с радостью отозвались помочь ему в деле и ворчливый Велес им даже не понадобился. Сварогу было любопытно узнать, как в Ирие строят дома. Он хоть и видел изделия из дерева раньше, но все же подобное было редкостью в его мире, а для целого дома им бы никогда не хватило бы запасов растений. Он был царевичем и мог пользоваться легкой деревянной мебелью, но обычные жители редко могли увидеть что-то подобное за всю жизнь. Он сделал себе инструменты просто повторив все то, что видел на складе у Велеса. О назначении некоторых из них Сварог мог только догадываться и ему уже нетерпелось опробовать все в деле.

Ахав все время находился поодаль от всех жителей, был привычно молчалив, не хотел общения и не предлагал своей помощи. Когда-то давно и в его мире было много жителей, и у него были друзья, они так же веселились и были добры друг к другу. Сейчас же ему казалось, будто бы он попал в глубокий и счастливый сон, где все было как прежде: вот его лучший друг, рубит дерево топором, только волосы у него, почему-то, посветлели. Вот его отец и братья собирают из камней основание для дома. Сестричка суетится вокруг и предлагает всем воды. Он боялся к ним подойти, боялся заговорить, предложить помощь и очень некстати проснуться. Ахав запоминал их такими, какими видел, чтобы вернувшись домой ещё долгое время утешать себя теплыми воспоминаниями об этих людях, об этом прекрасном месте.

Если счастье возможно здесь, в Ирие, то оно обязательно придет и в его дом. Он сможет пересадить Изавель в рыхлую влажную землю, поить её водой, а лучей жаркого солнца в его мире будет так много, что Ахаву придется ограждать свою любимую, чтобы они не навредили её прелестным лепесткам. Изавель окрепнет, вырастит и из её корней появятся новые ростки. Она оживит его дом, он станет таким же прекрасным, как и она сама и, возможно, тогда они смогут выбрать для своего мира новое имя. Ахаву хотелось назвать его в честь Изавель, но она отчего-то была против.

— Не поможешь? — вдруг послышалось за спиной от того человека, которого Ахав только только что в мечтах назвал своим братом. Сварог стоял перед просушенными, вычищенными от коры деревьями и держал в руках крепкий топор.

— С чем? — поинтересовался Ахав подойдя к нему ближе.

— Ахав, ведь, тебя зовут? — спросил Сварог, а когда получил от него кивок, то продолжил, — Подержи дерево вот так, чтобы не скатывалось, пока я буду рубить. — Сварог подвинул один ствол дерева чуть в бок, так, что он выпирал от основной кучи и теперь был удобен для рубки, то от сильных ударов Сварогу приходилось его поправлять после каждого удара, поэтому кузнец все же решился обратиться за помощью к человеку, который уже давно стоит без дела и мозолит глаза трудягам. Ахав без возражений сделал то, что просил Сварог. — Нравится тебе тут? — спросил кузнец, воспользовавшись тем, что Ахав не сможет бросить дело, только чтобы сбежать от разговора, если у него есть хоть доля приличного воспитания, конечно же. Ахав не отвечал, Сварогу даже показалось, что он не расслышал, — Не боись, — продолжил он, в очередной раз замахнувшись топором, — Я сам здесь недавно, пойму, если что не так.

— Здесь очень красиво, — произнес Ахав тут же, чтобы показать, что ничего плохого он об Ирие никогда не думал, — Но это не мой дом. Мой дом - песок и ветер. Мой дом - это Изавель, но не Ирий и не вы.

Его слова, возможно, могли прозвучать грубо, но Сварог был благодарен его откровенности и хотел этим воспользоваться.

— Скучаешь по дому?

— Нет, — ответил Ахав, чем удивил Сварога, — Но я должен вернуться. Изавель осталась одна.

Кузнецу не требовались объяснения того, кто такая Изавель для Ахава, было видно, что он в неё влюблен, и только благодаря этой любви он до сих пор остается жить в том месте, где ему невыносимо больно, раз за разом возращается, где бы он ни был, и ломает голову над тем, как бы облегчить и улучшить жизнь своей возлюбленной. Привязанность и преданность Ахава к своему дому внушали уважение Сварогу, хоть где-то в глубине души и заставляли напрячься. Напрячься от мыслей, на какие поступки эти великие чувства могли бы его толкнуть. Но если бы в Тааме был человек, кому требовалась защита и любовь Сварога, то он, наверное, тоже никогда не решился покинуть свой дом.

И никогда бы не встретился с Ладой.

— И я не шибко по Родине скучаю. — сказал Сварог, отложив отрубленное полено, и, подправив ствол, принялся рубить дальше, — У нас было жарко, темно и почти всегда ночь. Здесь жить намного легче, приятнее. — кусок дерева отлетел в сторону от последнего удара. Сварог, слегка не расчитавший силы, отошел, чтобы поднять его, — И красиво, согласен. Такой природы, как здесь, в Тааме не было. Простые жители рождались и умирали так ни разу и не увидев ни одного настоящего дерева. Мне повезло родиться царевичем: у нас были сады, где самое большое дерево вдвое уступало по размерам здешним диким кустам. — кузнец снова встал на свое место и произнес, беззаботно посмотрев ему в глаза, — Хорошо они здесь устроились, да? Тебе не кажется, что это несправедливо?