— Нет, — помотал головой Федька, — было бы срочно, не сидел бы он там так спокойно. А то ведь сидит, от себя Никаноровых мух веточкой отгоняет, не спешит никуда.

— Вот и ладушки, — одежда моя висела на спинке единственного стула, и была она вычищена и выглажена, ботинки тож, но я для начала вышел во двор и умылся там из ковшика, не обращая внимания на кинувшегося ко мне Тимофеича.

— Да погоди ты! — я оборвал его и вручил ковшик, — полей лучше!

И когда умылся я холодной водой, и прогнал с себя сон, и вытерся насухо, и оделся, и вышел к Тимофеичу с большой кружкой кофе в руках, на свежий воздух да на ласковое солнышко, но подальше от Никаноровой будки, на задний двор, вот тогда настроение у меня стало совсем хорошим, лучше некуда, как в детстве.

— Здравствуй, старче! — поприветствовал я старшину домовых от всего сердца, усаживаясь во вчерашнее садовое кресло, — с чем пожаловал? Недожгли вчера чего-то, что ли?

— И тебе не хворать, — церемонно поклонился мне Тимофеич, — а в домах и промеж двор у нас всё в порядке, спасибо. И вся нечисть полезная передаёт тебе приветы и кланяется.

— Вот и хорошо, — и я жестом предложил Тимофеичу присесть на кирпич рядом с собой, — и от меня передай им тоже что-то такое, случаю приличествующее.

— Обязательно, — кивнул тот, усаживаясь, — всё хорошо у нас в посёлке, всё ладно, всё слава богу. Только вот забыл я вчера сказать-то тебе, что за последними домами, на дальних линиях, в лесу, на болотах, нежить поселилась у нас недавно. Слабая нежить ещё, в силу не вошедшая, глупая, большого зла причинить никому не может, но ходит и ходит вдоль заборов, из-за деревьев во дворы заглядывает, как приклеенная. Надоела, сил нет! Хочешь в лес посмотреть, к примеру, буйной зеленью полюбоваться, а там это рыло злокозненное промеж веток торчит! Молодые наши пугаются сильно, да и старые вздрагивают!

— Ого, — но даже это известие не смогло испортить мне настроение, — а где именно ходит-то, с какой стороны?

— А там! — и Тимофеич, повернувшись, махнул рукой куда-то на северо-запад. — Делать с ним нужно чего-то, княже, и лучше раньше, чем позже.

— Сделаем, если надо, — пить кофе на свежем воздухе было очень приятно, а потому это известие меня насторожило, но напугать не смогло, — сходим да посмотрим для начала, только ближе к вечеру или уже завтра, наверное.

— А чего не сейчас? — завертелся на своём месте Тимофеич, очень он уж был неугомонный, всё ему требовалось сделать именно здесь и сейчас. Хорошая черта, кстати, тут он молодец. — Я бы с тобой пошёл, княже, я бы указал тебе на него! Мы бы вдвоём его быстро прогнали!

— Сейчас у нас по плану вот это, — и я ткнул пальцем в сторону собачьей будки, — Федька говорит, прыгает с него чего-то мелкое, мухи на него слетаются, воняет, опять же, потому будем баню топить, и быстро не получится, воду таскать от соседей придётся, наверное. Антисанитария дело такое, запускать нельзя.

— Да зачем же от соседей? — удивился Тимофеич, — насос на скважине пропить не успели, точно знаю. А за гаражом у тебя времянки лежат, электричество воровать, бери и пользуйся, столб-то вот, прямо у ворот торчит! Для дела ведь, не из баловства, по необходимости!

— Вот ты ухарь! — похвалил его я, немного обалдев, — но для дела да, для дела можно.

— На общее благо! — поддержал меня Тимофеич, — ежели так, то не грех! А можно мне с вами?

— Нужно! — я допил кофе и встал, дел и в самом деле было много.

Нашёл я за гаражом эти времянки, это были такие длинные тонкие деревянные составные палки с железными крючками на концах, к проводам цепляться. И шли от этих крючков уже другие провода, в хорошей изоляции, прямо ко мне в дом, а когда я, щурясь от опасений и натуги, сумел зацепиться и ничего при этом не задеть, высоко же, да и неудобно, то стал наш дом с электричеством.

— Только не припёрся бы никто, — сказал я довольному Тимофеичу, чтобы он чуть-чуть успокоился в своей деятельной радости, — с проверкой-то! А то будет мне номер!

— Через неделю припрутся, — успокоил он меня, — не раньше. Они раз в десять дней ходят, точно знаю. Да и предупредят нас, если что, не волнуйся, княже.

— Задолбал, — честно сказал ему я. — Во-первых, меня зовут Даниил. Во-вторых, настоящие князья электричество не воруют. Хотя, может, и воруют, чего это я, воруют, конечно, и не только электричество, просто не в тех объёмах, им такую мелочь тащить невместно, чести урон, понимаешь? Так что завязывай ты с этим титулованием этим, бесит уже. Лично ты по имени можешь звать, дарую тебе такую привилегию.

— Может, хозяин тогда? — предложил Тимофеич, подумав и скрепя сердце соглашаясь со мной, мол, княжеский каприз, надо бы уважить, — а что, тоже хорошо, тоже солидно! Ну, или по имени, если сам хочешь!

— Договорились! — кивнул я довольно, сумел же достучаться до этого обормота, — и до остальных ты это тоже донеси, понял? Но это потом, а пока давай за дело приниматься.

И мы принялись, и нашли щитовую, и включили автоматы, и заработало у нас освещение в бане да подвале, и насос заработал тоже, хотя именно насчёт него опасения у меня были. Первую воду я слил от греха подальше, но потом пошла нормальная, чистая и без запаха.