Далее стоять было уж неловко, и я первым полез наружу. Только на землю ступил, Иван поворачивается ко мне и улыбается эдак хитро:

— Представьте себе, ваша светлость, господа требуют предъявить артефакт ускорения!

— Да пошли они в жопу! — буркнул я. — Артефакт им! Хрена лысого!

Кое-кто из немцев, похоже, понимал по-русски, поскольку ответ мой вызвал бурю гнева. Возмущались по-русски и по-немецки. Из того, что я понял и сумбурно перевёл мне Хаген, основными претензиями были: первое — некое действие неизвестной немцам природы в результате которого машина без лобового бронестекла смогла по скорости превозмочь обычную (тут начинались вопли на тему «и вообще не так она должна была двигаться!»), и второе — применение артефактов вопреки договорённости (и поэтому дуэль не засчитана).

Тут причапали швабские шагоходы (имеющие, честно скажем, куда более бледный вид, чем мы), и претензии к соблюдению условий дуэли повалили ещё и от них.

Песчаный, получив от Ивана:

— Все вопросы об артефакте ускорения вы можете задать русскому Императору, направив заявление через Имперскую канцелярию государства Российского, — немного успокоился. А командир зелёного, сбоку краской изгвазданного, продолжал прыгать и бить себя в грудь. Когда дело дошло до тыканья пальцами конкретно в меня, мой Зверь внутри заворчал: «И долго мы будем это терпеть?» И, что характерно, тут я был с ним полностью согласен. И сказал:

— Слышь, ты, попрыгунчик! Да я в одного тебя размотаю. Вместе с твоим экипажем и твоим шагоходом! И ничья помощь мне нужна не будет!

— Это ваше официальное заявление? — тут же влез кто-то из старших офицеров.

— Да-а-а! Я один.

— Без шагохода?!

— Без шагохода!

— И даже без магических приёмов?

— Да, без магических приёммов! Залазьте в свою коробочку, выходите в поле, я вас в блин раскатывать буду! На голом ресурсе моего организма.

— Да он сумасшедший! — сказал не особо таясь кто-то из немцев.

Впрочем, швабы уже забрались в свою машинку и вышли на стартовую площадку.

— А вы какую выбираете?.. — начал, оборачиваясь ко мне, толстый генерал.

— А я сэкономлю вам время на беготню! — сказал я, шагнул на землю полигона и сразу обернулся, принимая свою новую, максимальную форму.

Мы самые большие! – радостно взревел Зверь внутри.

А швабы, не дожидаясь никаких ракет, начали шмалять по мне из всех стволов. Было в этом что-то истерическое.

Смотри, как могу! — хвастливо сказал Зверь.

Вылетающие из стволов пули и снаряды словно в патоке увязли, как и весь остальной мир. Всё стало ме-е-едленное. А я напружинился и прыгнул с места, оставляя внизу всю летящую в меня учебно-красочную комплектацию. И приземлился на крышу «Пантеры», мелко затрясшейся под моим весом. Выпустил когти… Прикинул, где у них экипаж-то сидит, чтоб не порвать кого ненароком… И вбил светящиеся когтищи под крышу, срывая её, как обёртку с новогоднего подарка.

Время снова потекло как обычно. Я откинул искорёженный бронелист и спросил у побелевшего экипажа:

— Я победил?

— Я-я! Я! — три побелевших лица закивали, заикаясь.

Мы самые страшные! – гордо сказал Зверь.

На этой полянке — точно.

— Это — назидательный урок, господа, — раздался голос Фридриха в воцарившейся тишине. — Не стоит дразнить русский медведь. Даже если он белый и пушистый.

Дорогие друзья, старт 10 тома прямо сейчас! https://author.today/work/489935