На мой рёв с боковых дорожек, как чёртики из игрушки-шутихи, выскочили ещё несколько человек, заголосили по-всякому, даже кто-то заклинаниями кидаться вздумал. Мелкими, правда. Такие и раньше мне даже шкуру бы не замарали, не говоря уж о том, чтоб попортить. По парку расходился вал паники. Люди бежали, опрокидывая расставленные скамейки и лотки торговцев. Резко взвизгнув, замолчала шарманка. Что-то хлопнуло и задымилось.

— Илюха! Ты чего остолбенел! — ткнул меня кулаком в лапу Сокол. — Давай живее, превращайся обратно — и ходу, ходу!

— Бе-е-е-ер! Бе-е-е-ер! — вопили бегущие в разные стороны люди.

— Бежим за ними! — мгновенно сориентировался Серго и первым также завопил: — Бе-е-е-ер! Бе-е-е-ер!

Изо всех сил изображая панику, я удивлялся тому, что никто практически не собирается организовать сопротивление неведомой опасности. На нашу деревню вон французский спецназ напал — и то дядьки мгновенно отряд самообороны составили! Впрочем, наши всё же казаки, а здесь гуляли в основном бюргеры — лавочники всякие, портные-цирюльники… О! Полицейские свистки засвистели!

— Туда! — ткнул Серго в противоположную сторону.

Но и с той стороны тоже уже приближались трели.

— Стоп! — скомандовал Иван. — Стоим, ждём. Построились в круг вокруг Фридриха. Мы — его друзья и организовали охрану при первых сигналах тревоги. Но готовы оказать содействие органам охраны правопорядка.

Так мы всё и представили вылетевшим на нас из кустов полицейским, ошалевшим от горделивой речи Фридриха, обращённой к их отделению. Держась в рамках придуманной легенды, Фридрих ещё и возглавил наш отряд, отважно бросившись «в сторону опасности». Следом — наша славная команда. Добежали до танцплощадки, знатно истоптав свои же предыдущие следы, потом долго шарились вокруг, окончательно сделав картину нечитаемой. Получили устную благодарность от полицейского управления Ротенбург-об-дер-Таубера, ответно Фридрих благосклонно похвалил доблестных служителей за быстрое реагирование. Нас ещё и до воздушного порта на полицейских экипажах домчали.

Ввалились мы на борт «Пули» и принялись дико истерически ржать.

— Слушайте, а чего мы испугались-то? — спросил, отдуваясь, Петя. — Мы ж не съели никого. И даже не планировали.

— Всё равно, есть нарушений общественный порядок, — объяснил Фридрих.

— Действительно, — подтвердил Хаген. — Присутствие двух персон из монарших семей спасло бы нас от кутузки, но русскому послу в Берлине могли послать ноту недовольства.

— А так письмо благодарственное пошлют! — захохотал Сокол снова. — Вот дядюшка повеселится, его читая!

— И как ты, Серго, ловко сообразил, — похвалил я Багратиона.

— Не поверите, детский опыт всплыл, — усмехнулся тот. — Меня в тот год отправили на специальный подготовительный практикум для оборотней, в Заранск. А там у нас один мальчишка был, раньше других инициировался, причём по дороге в этот лагерь. Представьте ситуацию: нас любопытство распирает, его — хвастовство. А оборачиваться без инструктора было категорически запрещено.

— Когда запреты останавливали мальчишек? — хмыкнул Сокол.

— Именно! Удрали мы в парк, нашли заросли поглуше, он обернулся — а там, оказывается, традиционное городское место для парочек было. Как с трёх сторон завизжат! Мы чуть не оглохли. Летим, только пятки сверкают. Котька сразу назад перекинулся. Бежим, а сами орём: «Волки! Волки!» Откуда вылезло — сам не пойму. Народ побежал в панике, бабы визжат… В итоге городовые публику успокоили, а нас, ввиду отсутствия с нами взрослых и как бы опасности появления хищников, в околоток отвели и к нашему наставнику посыльного отправили.

— Пришёл?

— Пришёл, конечно. Посмотрел на нас, хмыкнул этак. Городовых поблагодарил за заботу, расписался в журнале и повёл нас в расположение. Я самый мелкий был. Тащусь позади, и вдруг до меня доходит, что у Котьки уши волчьей шерстью остались покрыты.

— Опа! — не удержался Петя.

— Ага. Потом нас распекли как следует и отправили вместо вечернего отдыха картошку чистить…

— И эти люди ругают меня за сваливающиеся на голову приключения! — возмущённо упёр руки в боки Сокол.

— А что? Я тут вообще ни при чём! Я только смотрел! — попытался отпереться Багратион.

— Ага! — не поверил великий князюшко. — Поди, тоже подначивал, как сегодня!

И все снова начали ржать.

ДУЭЛЬ В ЯБЛОНЕВОМ ЦВЕТУ

Лететь было не сказать, чтоб особо долго и естественным образом все мои мысли заняла предстоящая дуэль. Вот за чаем эти мысли потихоньку наружу и попёрли: