Воррак воздействовал на всю деревню, чтобы местные не лезли под колеса и отводили взгляды.

Мост действительно оказался крепким. Старая имперская работа эпохи богов: прочное устойчивое основание, толстые каменные опоры, широкий настил. Такие строили на тысячелетия.

Потянулась первая рота. Орки Гришейка шли молча, сосредоточенно. Старик расслабленно кивал.

Крестьяне выглядывали из домов, но на улицу не выходили. Вильгельм сдержал слово, предупредил всех. Только пара собак лаяла из-за заборов.

Переправа заняла почти два часа.

Штатгаль собирался в одном месте, в широкой долине в паре миль дальше по дороге.

Нас провожал староста Вильгельм, стоял на краю деревни и прижимал в груди кошель.

— Может, Вы хотите забрать кошель, милостивый государь? Вы же… говоря между нами…

Он осёкся.

Мы остались одни, мимо меня прошествовала рота Зойда. Арьергард стыдливо прятал мечи, но дураку было понятно, что они воины.

— Армия?

— Ну да… Простите, что говорю это вслух.

— Армия и что?

— Ну как что… Вы мне заплатили? — переспросил он. — Но… вы же армия. Вражеская армия. Вы могли просто…

Он не договорил, но все поняли. Могу просто приказать сжечь деревню и вырезать всех жителей. Стандартная практика войны в этих землях.

— Мог, — кивнул я, — а зачем? Я заплатил тебе за жизни твоих людей, а конкретно за то, чтобы их не отнимать. Хорошая сделка. Нападать на вас? А вы разве мне враги? Делали мне что-то плохое? У меня есть деньги платить за провиант. Мои солдаты дисциплинированны. А сожжённая деревня не согреет мне душу. Напротив, я буду крепко спать этой ночью зная, что староста Вильгельм жив, здоров и весел. И даже продаст мне хлеба, если я попрошу.

Холодно.

Ветерок лениво нёс жёсткий как крошка снег по дороге, обнажая каменистые холмы, из которых торчала прошлогодняя жёсткая травка. Закатное солнце окрашивало камни и снег в багровые тона.

Световой день зимой короткий, и все же, с учётом раннего подъёма мы смогли совершить двенадцатичасовой марш.

В мире Гинн никто, за исключением мелких местечковых стычек, зимой не воюет. Это была моя вторая зима в Гинн.

Мы с Эриком и Мейнардом попали в горы Кайенн в середине лета, почти сразу же нас под угрозой виселицы записали добровольцами в пехоту ордена Ре Бахтал. Ну а уже весной после сражения на Ржаных полях нас оттуда попёрли, правда, присвоив рыцарские титулы (вообще-то это скорее результат наших махинаций). Потом я воевал в Туманных горах Оша, это было весной, но под горами это не имеет принципиального значение. Потому что в сражении, где погиб отец нынешнего короля, мы вообще поднялись на высокогорье и попали в буран, чуть не погибли. Потом, весной, я совершил лёгкую смену власти в одном небольшом королевстве — Южний Инзер, потом попал в Каптье, это была поздняя весна… И вот я уже полгода торчал в большом, но не особенно дружелюбном ко мне королевстве Маэн (оно было размером с полторы Франции) и только теперь его покидал. И снова зимой, эта зима ничем особенно не отличалась от зимы в средней полосе Евразии, такая же непредсказуемая и неуютная.

Зимой никто не воюет, в моём случае король тоже был не дурак. К гадалке не ходи, послал армию каторжан и голодранцев, чтобы навредить противнику, а сам начнёт боевые действия только когда весной подсохнут дороги. Классика.

Кстати, как его Первая добровольческая армия должна воевать в условиях зимы (и отсутствия финансирования), его не волновало, он был слишком благороден для этого.

Но моя армия к зиме была готова, я снарядил её отменно, в том числе и в плане одежды, снаряжения, обуви, даже водостойкие палатки были для всех и тёплые на кожаной с мехом основе спальники для каждого.

Сейчас Штатгаль устал, но расслабляться на вражеской территории было смертельно опасно.

Разведка нашла подходящее место для лагеря — естественную котловину между тремя холмами, которую использовали местные скотоводы и охотники. С юга её ограничивал глубокий незамерзающий ручей, а проход в котловину был узким.

Веками здесь останавливались пастухи со стадами, судя по остаткам старых кострищ.

Восемь тысяч втягивались внутрь котловины, как гигантская клякса и только разведка занимала холмы, чтобы видеть всё вокруг.

Никакой суеты, никакого хаоса. Каждый знал своё место и задачу.

Гномы-сапёры под командованием мастера Гэма уже разравнивали территорию будущего лагеря. Вехи вбивались в землю с математической точностью, создавая правильный восьмиугольник.

Гномы и орки с заострёнными кольями создавали барьер на входе в котловину. Так будет не всегда, поэтому кольев было много, в том числе, чтобы расставить их по периметру лагеря, если бы он был, допустим, посреди степи.

Прочные брёвнышки вбивались в землю под углом сорок пять градусов остриями наружу — простой, но эффективный частокол против конной атаки.

Пока тяжёлая пехота возводила укрепления, эльфы Фаэна занимались более тонкой работой. Между кольями на высоте колена и груди они натягивали тончайшую проволоку, увешанную крошечными, но удивительными звонкими бронзовыми колокольчиками. В темноте заметить такую ловушку было практически невозможно. Любой, кто попробует проникнуть в лагерь незамеченным, выдаст себя мелодичным звоном.

Гоблины и орки выставляли посты — двойки на холмах. Командовали ими, как ни странно, Хайцгруг вместе Лиандиром. Орка слушались, и он знал, насколько его воины хорошо видят ночью, а эльф был талантливым офицером и мог предположить направления вражеской атаки.