Что же до Синди, то, приняв решение, она обычно выполняла его и, следовательно, вполне могла нагрянуть в аэропорт. Впрочем, пожалуй, это и к лучшему. Перед ними стоит серьёзная дилемма: сохранять хрупкую скорлупку их брака ради детей или нет. И здесь они смогут поговорить наедине, вдали от ушей Роберты и Либби, которые и так уже слышали немало их ссор.

Собственно, сейчас никаких срочных дел у Мела не было, просто надо на всякий случай находиться на посту, вот и всё. Он вышел из своего кабинета на галерею и посмотрел вниз, в центральный зал, где по-прежнему бурлила толпа.

Пройдёт совсем немного лет, размышлял Мел, и аэровокзал придётся коренным образом перестраивать. Необходимо что-то придумать — и срочно, — чтобы изменить систему посадки в самолёт и высадки пассажиров. Когда люди по одному идут на посадку или покидают самолёт, это занимает много времени. Стоимость же пребывания на земле самолётов, строительство которых с каждым годом обходится всё дороже, — непрерывно возрастает. Поэтому и конструкторы, и те, кто составляет рейсы, стараются, чтобы машины больше летали, ибо это приносит доход, и меньше стояли на земле, ибо тут никакого дохода нет — одни расходы.

Уже разрабатывается идея создания «пассажирских контейнеров» по принципу грузового «иглу», используемого компанией «Америкен» для загрузки своих самолётов. У многих других авиакомпаний есть разновидности этой системы.

«Иглу» представляют собой контейнера, форма которых рассчитана на плотное размещение в фюзеляже самолёта. Каждое иглу предварительно загружено грузом соответствующих форм и размеров. Их в определённом порядке загружают в фюзеляж с хвоста самолёта. Эта операция занимает несколько минут. В грузовом самолёте — в противоположность пассажирскому — фюзеляж представляет собой пустую коробку. Теперь, когда такой самолёт прибывает в грузовой терминал аэропорта, иглу, находящиеся в самолёте, выгружаются и устанавливаются новые. С минимальной затратой времени и труда огромный самолёт можно быстро разгрузить, снова загрузить и подготовить к вылету.

Можно было бы создать «пассажирские контейнеры» по тому же принципу, и Мел уже видел разработку этой идеи в чертежах. Это будут маленькие удобные секции с вмонтированными в них сиденьями, куда пассажиры будут садиться прямо у регистрационной стойки. Затем контейнеры с пассажирами по конвейерной ленте, вроде той, по которой сейчас движется багаж, — будут переброшены к месту посадки. Там их вставят в самолёт, прилетевший, быть может, всего несколько минут назад и уже успевший выгрузить контейнеры с прибывшими пассажирами.

Когда контейнеры с пассажирами встанут на место, окошки в них точно совпадут с окошками фюзеляжа. Двери в каждом контейнере автоматически уйдут в стены, чтобы стюардессы и пассажиры могли беспрепятственно переходить из одной секции в другую. В самолёт будут доставлены и новые контейнеры со свежими запасами пищи, питья и новой сменой стюардесс.

Со временем можно настолько усовершенствовать систему «пассажирских контейнеров», что пассажиры будут занимать свои места в контейнере уже на городском аэровокзале, а также перемещаться с одного самолёта на другой и даже из одного аэропорта в другой.

Примерно в этом же направлении работает мысль тех, кто в Лос-Анджелесе трудится над созданием «поднебесного салона». Такой салон, вмещающий сорок пассажиров, будет перемещаться автобусом по шоссе и на городским улицам до ближайшей вертолётной площадки. А там вертолетом до аэропорта и обратно.

И всё это будет, думал Мел. Если не совсем такое, то что-то похожее. Самые фантастические мечты так быстро становились реальностью, что это поистине завораживало тех, кто работал в авиации.

Крик, донёсшийся откуда-то снизу, из зала, нарушил раздумья Мела.

— Эй, Бейкерсфелд! Эй, там, наверху!

Мел опустил взгляд и поискал глазами, кто его зовёт. Определить это было трудно, так как человек пятьдесят задрали голову и смотрели вверх. Но через какое-то время Мел всё же обнаружил кричавшего. Это был Иган Джефферс, высокий стройный негр, в узких, обтягивающих фигуру бежевых брюках и рубашке с короткими рукавами. Он отчаянно махал тёмной жилистой рукой.

— Спускайтесь, Бейкерсфелд! Вы меня слышите? Тут неприятности.

Мел улыбнулся. Джефферс, имевший концессию на чистку обуви в аэровокзале, был личностью весьма своеобразной. С широкой нахальной усмешкой на некрасивом лице он мог делать самые возмутительные заявления и каким-то образом выходить сухим из воды.

— Я вас слышу, Иган Джефферс. А может, вы сюда подниметесь?

Усмешка стала шире.

— Чёрта с два, Бейкерсфелд. Я концессионер, не забывайте об этом.

— Если забуду, вы тут же процитируете Акт о гражданских правах.

— Правильно, Бейкерсфелд. А теперь спускайте сюда вашу задницу.

— А вы не распускайте язык у меня в аэропорту.

Но в общем-то Мела всё это забавляло, и, отойдя от балюстрады, окружавшей галерею, он зашагал к служебному лифту. А Иган Джефферс продолжал стоять внизу.