Девчонки, после завтрака радостно умчались к цветочкам, прихватив с собой парочку «ЭВов» и команду грузового дирижабля. Олег и Мангуст, обречённо приступили к разделке набитых ночью хищников, правда, с бутылкой и командой нашего дирижабля. Профессор, получал вводные задачи от Серёги и аналитика. И их разговор тоже смачивался далеко не нарзаном.

«Волк», в доступной форме ставил Канорскому задачи на ближайшее время, хотя тот слушал Серёгу с явным скепсисом, явно не понимая, как он может вернуться обратно, да ещё и на «Коне», вернее на дирижабле. Орк ещё спал, только успев пообщаться с моим Жориком в форме «духа-корня», ну а я… Я приступил к основной задаче, ради чего всё это и затевалось. Вернее, моё сознание в теле моего «Эва» и наше рыжее, но очень, смертоносное войско.

Устроившись поудобнее под ближайшим деревом, отправился разумом в Золотой город, где именно сейчас, буквально из земли выползали наши рыжие монстры, сея страх и панику среди местного населения. Нет, мы никого не трогали, задача была другая.

Четыре наших «ЭВа» находясь в невидимости, барражировали над городом и городскими стенами, буквально сдувая на землю всех воинов, что пытались стрелять в наших зверей. И очень скоро, это принесло положительные результаты.

Быстро разобравшись, что никаких нападений на людей не происходит, стражи поумерили свой пыл и, собравшись на стенах, просто наблюдали за разворачивающимися событиями.

А они понеслись вскачь. Пройдя сквозь весь город, мои зубастые бойцы разделились.

Лисы оккупировали центральное административное здание, выгнав всех из кабинетов. А мои крысята вышли за город. Одна часть направилась на завод, а другая в шахту. Огороженные поля и разные «коровники» мы не трогали, пускай люди работают. Ошарашенные работники новой заводской смены, с выпученными глазами, смотрели, как мимо проходной убегает ночная смена. Ещё не успев приступить к работе, внезапно обнаружили, что проход им перекрывают невиданные им ранее существа, явно не расположенные к диалогу.

Всех, кто не внял их шипению и грозным оскалам, ждало познавательное погружение в мир боли. Притом, так происходило на предприятиях всех циклов переработки, включая саму шахту.

Однако хватило десятка укусов и пары отгрызенных ног и рук, как все поняли всю тщетность их усилий наладить работу, и люди стали разбредаться по городу. Побродив и поорав, направлялись в кафешки, постепенно собираясь около главной площади и правления.

Мы с Жориком носились как угорелые, отдавая команды и расставляя наших бойцов. Всё же это животные и без чётких картинок-команд, поступающих от нас в их мозг, они могли и напортачить, кого ни будь сожрав, к примеру. Однако, совсем без смертей обойтись не удалось.

Невзирая на предупреждения оскалившихся зверей, группа стражей всё же открыла огонь по моим зверям. И даже сваленные на землю эфирным ударом Глока, «ЭВа» Олега, они продолжили стрельбу. Навредить моим крысятам было очень проблематично, но им удалось серьёзно ранить двух моих рыжих бойцов, попав в незащищённые панцирем части тела, а именно лапы, вот тогда мы реально разозлились. И самое противное, что команды отдавал местный польский безопасник, сам при этом спрятавшись в бетонной будке охраны шахты.

Смотреть, как разрываются на части тела стражников, было неприятно. Буквально за секунды стремительными мазками Лесные крысы достигли стреляющих людей, и разобрали их на части, прожрав в телах здоровые дыры. Такая показательная смерть, очень быстро отрезвила самые горячие головы.

У причальной вышки, прямо на бетонном парапете сидели два уже немолодых мужчины.

Выглядели они не очень.

Один был явно польских кровей и носил имя Войцех а фамилию Холецкий.

Ещё недавно всё у него получалось, и когда он уже находился в шаге от триумфа, что-то пошло не так. До последнего он верил, что происшествие с дирижаблем Ордена — это какое-то невероятное происшествие и прискорбная случайность. Что скоро всё исправится и наладится. Однако все его панические телеграммы в центральный собор Ордена, оставались без внимания. Ему было отвечено только на самое первое сообщение, да и то, в стиле— разбираемся, и всё под контролем.

Выхода на Альфов он не имел, и вся эта ситуация безумно напрягала, правда, до сегодняшнего утра, утра, когда она окончательно превратилась в катастрофу.

Его стражи, выпестованные из лучших бойцов, только что объявили ему ультиматум, с требованием разобраться в ситуации. Все его угрозы не возымели действия, а когда он начал грозить расстрелом за неподчинение, его просто хорошо избили, оставив, валятся в луже крови, прямо рядом с правлением.

В таком виде он и дополз до парапета, где к нему и присоединился второй участник состоявшейся беседы, правда, он был пьян, просто вдребезги пьян.

— Что ты ржёшь Иван, — слегка шепелявя сломанными зубами, спросил у Перегудова Войцех.

— Ты хоть понимаешь, что это конец всем нашим планам, да и жить нам осталось, похоже, не долго, — добавил Холецкий. — Не понимаю, кто такое мог провернуть.

Вызвав у собеседника ещё один приступ гомерического смеха, он, опустив голову замолчал.

Отсмеявшись, Перегудов повернулся к собеседнику и пьяно заговорил.

— Ой, дурак, какой же я дурак, — вращая полупустой бутылкой он легонько стукнул ей по ноге притихшему поляку.