Солнечный свет проникал сквозь свинцовый плаз окон с такой силой, что трудно было даже представить, какая жара стоит на улице. Слуги убирали пыль и мусор, оставшиеся после нашествия посетителей.

Взглянув искоса на Туека, Джесси заговорил:

– В конце концов нам удалось им хоть что-то доказать. Вальдемар Хосканнер никогда не позволил бы им войти в дом.

– Он бы расстрелял всю толпу. – В голосе ветерана не было ни капли осуждения. – Я был готов сделать то же.

– Все могло быть намного хуже, если бы не сообразительность Дороти.

Поморщившись, ветеран потер покрытые красными пятнами губы.

– Вы имеете в виду ее глупую браваду? Она подвергла всех нас величайшей опасности. – После довольно долгого молчания он добавил: – По моему опыту, Джесси, слухи зарождаются не при свете дня – но все они где-то начинаются – это уголек истины, который раздувают в пламя подстрекатели.

Джесси понял, что старый генерал имеет в виду Дороти. Кавалер не понимал, по какой причине Туек всегда недолюбливал его наложницу и не доверял ей. Не оттого ли, что она пользовалась большим влиянием на аристократа, хотя и была всего лишь обычной простолюдинкой?

– Прибыв сюда, Эсмар, мы уволили большую часть персонала дома правителя, людей, которые работали у Вальдемара Хосканнера. Некоторые из них могли знать об оранжерее. Возможно, они и распустили слухи.

– Но почему это случилось именно сейчас, милорд? В одно время со слухами о скрытых несметных запасах специи в пустыне? Я не люблю таких совпадений. – Он сделал знак Джесси последовать за ним в одно из помещений. Когда дверь за ними плотно закрылась, шеф службы безопасности вытащил из кармана богато украшенный цилиндр почтовых сообщений, на котором явственно виднелся императорский герб.

– Я нашел этот цилиндр на своем столе всего час назад, – сказал Туек. – Советник Бауэрс тоже знает о слухах относительно наших тайных складов и верит им.

– Определенно он любитель рано вставать.

Постучав пальцем по цилиндру, Туек продолжил:

– Поскольку он слишком бурно неистовствует, могу утверждать, что никаких доказательств у него пока нет. Но кто-то предупредил его – предупредил еще до того, как слухи распространились среди горожан. На самом деле я доподлинно знаю, что он уже послал в пустыню своих разведчиков.

Джесси почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

– Гарни успел переместить свой лагерь?

Генерал кивнул.

– Я немедленно отдал соответствующий приказ, и Бауэрс найдет в пустыне лишь засыпанные песком скудные следы. Мы должны всегда опережать его хотя бы на один шаг.

– Но почему ты тогда не улыбаешься, мой старый друг?

– Потому что есть еще кое-что. – Лицо ветерана потемнело. – Император сам прибывает сюда на своей личной яхте вместе с имперским флотом с целью официально конфисковать весь меланж… как утверждают, только и исключительно ради сохранения мира и спокойствия в Империи. Император планирует лишить вас титула, а заодно и монополии на добычу меланжа.

Джесси раскрыл цилиндр и принялся вникать в детали. Подняв глаза, он произнес:

– В состязании без правил сокрытие уровня добычи не должно создать проблем, но боюсь, что у них с самого начала было намерение не дать нам выиграть. Император заключил сделку с Вальдемаром задолго до того, как все это началось. – Он с силой швырнул цилиндр на каменный пол. Цилиндр подпрыгнул и с дразнящим звоном покатился по плитам.

– Нам осталось всего три дня на подготовку, – сказал Туек. – После этого мы лицом к лицу встретимся с Великим Императором Вудой. Надеюсь, вы не хотите признать свое поражение, милорд?

– Это исключено, Эсмар. Но для этого нам надо выиграть время.

Ночью Джесси лежал в постели рядом с Дороти. Она мирно спала, но он не мог сомкнуть глаз, мучаясь мыслями и сомнениями, которыми он не желал делиться ни с ней, ни с кем бы то ни было еще. Пока не желал. Сначала надо разобраться во всем самому.

Своим демаршем Бауэрс серьезно подорвал надежды Линкама. Если Джесси откроет свои тайные запасы и склады меланжа, из которого на экспорт шла лишь ничтожная часть, то Император просто заберет специю, присвоит ее себе. Никаких правил. Правда, одновременно никакой справедливости и никакой честной игры.

Они с Туеком решили пока держать новость о приезде Императора в тайне – даже от Дороти.

Через три дня мне предстоит встретиться лицом к лицу с Императором. Потеряю ли я свой титул без малейшего шанса ответить на его вопросы? Правда, Джесси подозревал, что никто и не собирается выслушивать его.

Но у него самого была масса вопросов. Почему правитель Империи так отчаянно нуждается в специи? Экспорт в настоящее время был намного ниже, чем при Хосканнере, но на Ренессанс поступало вполне достаточно меланжа – этого было гораздо больше, чем нужно Императору для личного потребления. Не было ли других благородных Домов, которые претендовали на такой лакомый кусок, каким был Дюнный Мир? Меланж пользовался большим спросом, если судить по рекордному экспорту Хосканнера. Но все же не был ли меланж просто наркотиком – предметом роскоши?