Глядя на фотографию Жабо, Дороти надеялась, что ее возлюбленный Джесси не падет жертвой ложной гордости своего рода, отмеченного несчастливым роком.

В открытую дверь вошел доктор Юэ.

– О, сегодня я чувствую себя гораздо лучше. Я даже начал распаковывать вещи и наводить кое-какой порядок. – С этими словами он показал Дороти длинный, острый как бритва церемониальный нож – позолоченную и инкрустированную дорогими камнями копию медицинского скальпеля. – Я нашел и эту вещицу, сохранившуюся у меня с того времени, когда я получал свой врачебный диплом.

Он виновато улыбнулся.

– Вероятно, не стоило тащить его в такую даль, даже такому тщеславному старому дураку, как я.

– Думаю, что мы вполне можем простить вам эту слабость, Каллингтон.

Старый врач быстрым жестом потер руки.

– Знаете, я хочу – хотя и с некоторым опозданием – позавтракать. Не желаете ли составить мне компанию? Хозяин еще не вернулся, но я думаю, что вы заслужили право сделать перерыв.

– Конечно-конечно. Барри, идем в столовую. – Женщина была немало удивлена тихому поведению сына, который, скрестив ноги, сидел под закрытым окном спиной к ней. – Что ты там делаешь?

Продолжая играть, он с ангельской улыбкой обернулся к матери. Сине-зеленые глаза ребенка сияли от восторга.

– Мама, я все-таки нашел себе друга. Смотри, этот зверь похож на нашего приливного краба. – Он поднял руку, и мать увидела на его ладони тварь на членистых ногах. Черный и блестящий, как вороненая сталь, паук полз по обнаженной руке мальчика. Ребенок захихикал.

– Ой, как щекотно!

У доктора Юэ на мгновение отвисла челюсть.

– Малыш, не делай резких движений! – Старик отодвинул в сторону Дороти и подошел к мальчику. – Это местный песчаный скорпион. Укус его смертелен.

Напрягшись, Дороти хотела броситься к сыну, но осталась на месте, боясь, что от ее движения насекомое ужалит Барри.

Внезапным резким движением доктор сбросил с руки мальчика страшного скорпиона. Тварь грохнулась на пол у ног Дороти и свернулась в черный комок, приготовившись к защите. Женщина всем своим весом наступила на скорпиона, раздавив его. Хотя паук был уже мертв, Дороти снова и снова продолжала наступать на него.

– Вот так, – спокойно произнес доктор Юэ, уводя мальчика из угла. Но Барри со слезами на глазах изо всех сил старался вырваться из рук старого врача.

Прижав сына к груди, Дороти принялась гладить его по голове.

– Это очень опасное место. Нельзя играть с животными, которых ты здесь найдешь. Даже доктор Юэ не смог бы ничего сделать, ужаль тебя этот гадкий паук.

Барри гневно взглянул на мать. Он все еще не мог примириться с такой скорой гибелью своего нового любимца.

– Каллингтон мог бы придумать какое-нибудь противоядие.

Старый доктор потрепал мальчика по непослушным волосам.

– Давай не будем таким способом испытывать мои возможности, ладно?

Джесси созвал совещание в верхнем этаже административного здания. Забранные темным плазом окна конференц-зала надежно защищали от лучей беспощадного местного солнца. Сквозь тонированный плаз открывался вид во всех направлениях: пустыня, скалы, утесы, посадочные площадки космопорта и беспорядочно разбросанные среди скал строения Картага.

Хотя каталанская прислуга накануне тщательно убрала выложенное металлическими плитами помещение, на стенах, окнах и в углах уже скопилась мелкая песчаная пыль. Джесси провел пальцем по столу – остался блестящий след. Вот в таких условиях ему и придется жить – какое-то время.

Эсмар Туек и Гарни Холлик вошли в зал вместе с новым бригадиром Вильямом Инглишем. Слуга внес в зал дымящийся ароматным паром кофейник с четырьмя чашками на подносе, поставил его на стол и вышел, затворив за собой дверь.

Прежде чем начать совещание, Джесси обошел вокруг стола и налил своим соратникам крепкого ароматного кофе, подчеркнув тем свое отличие от прочих аристократов.

– Я был очень расстроен тем, что увидел во время вчерашней инспекции. Хосканнеры приготовили нам ловушку.

– Ты попал в самую точку, дружок, – проворчал Гарни. – Пожалуй, это милое местечко может стать тюрьмой для Дома Линкамов: мы не можем уехать отсюда, не отбыв свой срок.

– Но даже и потом отъезд домой тоже не самый удачный выбор, – мрачно заметил Инглиш горьким, как приправленный специей кофе, тоном. – Во всяком случае, для большинства из нас.