Браун инстинктивно понизил голос:

— Смит даже предположил, что цилиндр поможет компенсировать крен и рыскание межконтинентальной баллистической ракеты!

В вежливом тоне агента появилась стальная нотка:

— Вы сообщили об этом службе безопасности?

Несмотря на кондиционер в окне, президент и владелец «Pacific Electronics, Inc.» почувствовал, что в комнате становится очень жарко. Он провел толстым указательным пальцем под белым воротничком рубашки.

— Нет, — признался он. — Мы, конечно, получили контракт — это было проще простого! — и я просто списал это на счастливую случайность… Вы же понимаете, каково мне сейчас, да?

— Да, — сказал Коулз, — понимаю.

Постепенно из досье ФБР начал вырисовываться новый образ по-профессорски дотошного доктора Смита.

В течение рабочей недели он обычно держал свой трейлер в небольшом парке недалеко от бульвара Сепульведа, в полумиле от завода «Pacific Electronics». После работы по пятницам он неизменно уезжал на выходные, обычно в один из десятка живописных трейлерных парков на побережье между Сан-Диего и Санта-Барбарой. Он всегда ездил один. Никто никогда не видел и не встречал некоего «Эдди». Вне рабочего времени единственным профессиональным общением Смита с его коллегами был Институт Инженеров-Исследователей. Он посещал ежемесячные собрания и время от времени писал сухие абстрактные статьи о теоретических исследованиях для ежеквартального журнала Института.

В результате микроскопического исследования и химического анализа следователи установили, что причиной взрыва стал нитроглицерин. Расплавленная масса электронных обломков в трейлере Смита была идентифицирована как части компьютерного блока. На комплектующие, как выяснилось, за последние три года было потрачено несколько тысяч долларов. Покупки, как правило, за наличные, были совершены в различных компаниях по поставке электроники в районе большого Лос-Анджелеса.

На банковском счете доктора Смита оставалось всего 263,15 доллара. Но главная находка ждала в сейфовой ячейке в том же отделении банка. Там, вместе со свидетельством о рождении, брачным свидетельством его матери, страховым полисом, его докторской степенью из Университета Висконсина и неиспользованным паспортом, находилась дублирующая набор запоминающих лент компьютера.

ФБР потребовалось сорок восемь часов, чтобы воспроизвести несколько фрагментов из этих лент, очевидно, записывавшихся в течение нескольких лет.

Две пометки, сделанные агентом Коулз, указывали на характер материалов, содержавшихся на лентах:

Если бы была предпринята преднамеренная попытка провести испытательный термоядерный взрыв на территории России таким образом, чтобы избежать обнаружения, она почти наверняка увенчалась бы успехом…

Советский Союз вскоре может разработать новое соотношение энергии термоядерного синтеза и энергии деления в оружии высокой мощности, и для этого потребуется дополнительные данные…

Агенты ФБР, слушавшие эти записи, были почти единодушно убеждены, что они наткнулись на самый горячий шпионский след со времен ареста Клауса Фукса [2] и дела Розенбергов [3] .

У больничной палаты Джона О'Хары Смита была выставлена круглосуточная охрана, в то время как федеральные власти с нетерпением ждали, выживет он или умрет. Смит мог ответить — или оставить без ответа — множество жизненно важных вопросов.

Несмотря на все меры безопасности, только на следующий день после Дня труда медицинский персонал Центрального Госпиталя разрешил первый допрос доктора Смита. И даже тогда следователям было дано строгое указание:

— Всего несколько минут.

Три человека тихо вошли в палату Смита, как только медсестра унесла поднос с завтраком. Они встали полукругом у изножья его кровати.

Агент Фрэнк Коулз открыл черную кожаную папку размером с небольшой бумажник и предъявил свои документы. Он представил генерала Сандерса и офицера службы безопасности Буша. Это был первый раз, когда кто-либо из них видел Джона О'Хару Смита. В отчётах его называли полноватым, но сейчас он сбросил двадцать фунтов, и его скулы резко выступали под бледной кожей. Он носил очки в необычно толстой темной оправе, которые увеличивали его глаза и придавали ему сходство с совой. Он встретил их пристальный взгляд со смесью уверенности и нетерпения, как профессор, ожидающий, когда студенты наконец утихомирятся.

— Доброе утро, джентльмены, — сказал он язвительно. — Наконец-то кто-то пришёл поговорить со мной об этом…

Коулз прочистил горло и осторожно спросил:

— Значит, вы готовы дать показания, доктор Смит?

— Не несите чепухи, молодой человек! Как вы вообще собираетесь что-то узнать, если я не дам показания?!

Несмотря на слабость, голос доктора Смита звучал весомо и властно. Очевидно, он не хотел тратить время и силы на пустую болтовню.

Трое мужчин обменялись взглядами. Коулз и Амос Буш достали блокноты.

— Итак, доктор Смит, — начал Коулз, — каково ваше мнение о природе взрыва в вашем трейлере и его причине?

— Я инженер-исследователь в области электроники, а не специалист по взрывчатым веществам, — раздражённо ответил Смит. — Но что касается причины, я уверен, что они хотели уничтожить и Эдди, и меня!

Он сверкнул глазами, словно призывая кого-нибудь оспорить это утверждение.

— Эдди? — отважился спросить Коулз.

— Я стараюсь выражаться как можно яснее, мистер Коулз… Я сказал «и Эдди, и меня»!