Вика скрывала его лучше, а вот Рома играл роль пессимиста по полной.

На самом деле я его очень хорошо понимал. Он, как мужчина, чувствовал свою ответственность за сестру. Считал своей задачей защищать и оберегать её. А в сложившейся ситуации оказался бессилен, и это разъедало его изнутри. Невозможность исполнить свой братский долг угнетала и вгоняла в депрессию.

Пара идей, как отсюда выбраться, у меня была. И уйти по темноте тоже было хорошим вариантом. Проблема была в том, что когда настанет темнота, мы не знали. Свет в автобусе давали лампы под потолком, а что происходит на улице, можно было понять, только когда кто-то входил или выходил. И то, легко было ошибиться, потому что саму улицу с нашего места видно не было.

А выбираться из автобуса среди бела дня, посреди лагеря чёрных, это значило сразу вступить в схватку с несколькими десятками человек. Мы к такому были не готовы.

Так что, сейчас нам оставалось только ждать удобного момента и надеяться, что он рано или поздно представится. Точнее, мне оставалось ждать удобного момента. Действовать придётся в одиночку, но если оборотни увидят, что у меня всё получается, то могут присоединиться. До момента перелома ситуации взять их в союзники вряд ли получится. Максимум, попытаться выстроить доверительные отношения, чтобы они не считали происходящее подставой и пошли за мной, если появится шанс вырваться.

А когда всё завертится, то и помогать будут, уже никуда не денутся. Главное, найти эту самую точку перелома, когда можно что-то предпринять.

Дознаватель вернулся не меньше чем через час. За это время мы с Викой ещё несколько раз пытались возобновить разговор, но из-за отсутствия конкретных тем и негативно настроенного к общению Романа, каждый раз общение довольно быстро затухало. Однако небольшие кирпичики в фундамент доверия постепенно закладывались. В любом случае это было больше и лучше, чем если бы мы просто молчали всё время. Тогда точно на помощь я мог не рассчитывать, а здесь, есть варианты.

Вернулся начальник этой допросной комнаты в очень хорошем расположении духа. Похоже, то чем он там занимался, прошло удачно. Он остановился недалеко от входа, облокотился на стену и, скрестив руки на груди, уставился на меня.

Такое его поведение меня очень напрягло и озадачило. Происходящее мне категорически не нравилось!

Он стоял и продолжал разглядывать меня, а на его губах играла улыбка.

Пауза затянулась, и я решил её нарушить.

— Чего лыбишься? — спросил я, — хорошо покакал? В тебе ненадолго стало меньше говна, чем обычно?

Вика рядом прыснула со смеху.

На Дознавателя мои слова не произвели впечатления. Наверняка, люди, которых он пытал и лазил им в голову, говорили ему вещи и похлеще.

— Дёшево! Дёшево и беспомощно! — покачал головой Дознаватель, — и неужели это тот самый Алик, из-за которого заварилась вся эта каша?

— Какая каша? — не удержалась и спросила Вика, но тут же ойкнула и замолчала. Видимо, вопросы Дознавателю она задавать не имела права.

Однако он ответил ей.

— Вся эта каша! Исчезновение гуманитарного конвоя, бой в промзоне, где мы потеряли много людей, все эти неожиданно большие жертвы вокруг Барбинизатора… всё то дерьмо, которое мы сейчас расхлёбываем! И виновник всего этого сейчас беспомощно сидит в моей клеточке! — Дознаватель рассмеялся.

Не знаю, какого эффекта он хотел добиться, пересказывая, в чём именно меня считают виновным чёрные, но уважение оборотней ко мне он точно вызвал. Не глядя на них, я это буквально чувствовал. Даже у Романа скепсис куда-то подевался, и они теперь сидели в своей клетке затаив дыхание, и с надеждой смотрели на меня.

Теперь мои слова о том, что мы отсюда выберемся, не казались им пустым блефом и бравадой.

Сидя здесь, они наверняка слышали множество разговоров о том, что происходит. И если я тот, кто стоит за всеми неприятностями чёрных последнего времени, то на такого человека вполне можно сделать ставку.

В общем, благодаря Дознавателю я только что заполучил себе союзников, которые до этого серьёзно сомневались в том, что ко мне стоит присоединиться.

Беспокоило меня в этой ситуации другое — как они обо всём этом узнали? Кого он там ходил допрашивать, из тех, кто мог столько всего обо мне рассказать? Ведь мои недавние знакомые ничего не знали про конвой! Выходит, это кто-то из «старичков», но кто именно?

Вспомнилось, как в доме на берегу, подслушивая разговор чёрных, я услышал фразу, что «взяли одну бабу из ихних». И снова на душе стало тревожно.

Пазл начинал постепенно складываться. Кого-то из девочек удалось схватить. Теперь её привезли сюда к Дознавателю и допросили, отсюда появилось много информации обо мне. Им оставалось сложить только два плюс два. Блондин, который портит им жизнь, сам попался в руки по счастливому стечению обстоятельств.

Но когда они схватили нашу девочку? Если давно, то почему допросили только сейчас? Если недавно, то где и когда? Что случилось? Наших выследили и снова была драка?

Вопросов было много, а ответов мало. Нужно было что-то делать! Я решил немного приготовиться и сделать «закладку» на будущее. Поэтому я подошёл к решётке, встал к ней вплотную, схватившись за прутья, прижал к ним лицо, так что они вдавились в кожу и, глядя на Дознавателя, сказал: