Внезапный гнев владетеля Рикзалии был страшен и, что тут говорить, справедлив. Обвинения, брошенные его отцу в лицо, впервые показали Астольфо Бруствуду другую сторону монеты. Да, отца лишили должности, богатств, собственности, отправили в изгнание, но…

Барон, вновь вставший со стула, куда его до этого усадила жестом монаршья длань, просто молча поклонился, ничем не выдав, что его задели слова.

— Тебя уже не переделать, Ходрих… — вяло махнул рукой внезапно успокоившийся король, которому слегка подрагивающий от страха слуга наливал чай, — Тебя не переделать… Но что насчет твоего единственного сына?

Сердце Астольфо пропустило удар.

— Твоё баронство не наследуемое, — развивал тем временем попивающий чай венценосец, — Кем станет этот юный красавец после твоей смерти, старый друг? Рыцарем на службе Караминского? Вряд ли. Отправится наемничать? Станет счетоводом? Не с его репутацией. В моих силах сделать судьбу этого прекрасного молодого человека куда более светлой. Но! Я нуждаюсь от вас в ответной услуге.

— Позволено ли нам будет услышать, в чем именно мы могли бы быть полезны Вашему Величеству? — с некоторым напряжением в голосе произнес Ходрих Бруствуд, после того как Харс Третий выжидающе уставился на него.

Астольфо тем временем напряженно думал, спрятав лицо за чашкой чая. Сам он о своем будущем не волновался, если брать его слегка отдаленный вариант. Вот о ближайшем — еще как да, потому что никому не было известно, какие идеи «воспитания» могут прийти в голову его наставнику. Коварный волшебник запросто мог бы отправить сына барона в эльфийский лес похищать мужское нижнее белье, мог потребовать, чтобы тот организовал свою банду в Дестаде, попутно выкупив несколько борделей, мог бы вообще отправить в путешествие, снабдив лишь ножом, мешком и… своим говорящим котом.

Последний вариант вызвал у парня настолько сильный озноб, что он едва не пропустил просьбу короля.

— … вы, господа, умудрились завести отношения, даже не побоюсь этого слова, дружбу, с весьма примечательным волшебником. Молодым дарованием, уже неоднократно поставившим на уши всю эту их Гильдию Магов! Более того, какой скандал, этот башенный волшебник уже имеет какие-то дела с нашим дорогим Караминским, от чего граф наводит суету во всем своем Побережье! Но не суть… не суть… — король со стуком поставил чашку на блюдце, а затем со значением посмотрел на Ходриха, — Главный слух, которым я заинтересовался, состоит в том, мой друг, что этот… этот Джо… бросил вызов Боевому магу герцога Глаумворта, самому талантливому и могущественному из всего поколения. А затем, шутя, победил его. Кроме того, этот молодой человек является каким-то Мастером Гремлинов… и, несмотря на его возраст, остальные члены Гильдии к нему относятся с уважением, если не со страхом. В любом случае, этот волшебник кажется мне именно тем, кто может решить задачу, что у меня для него есть. Нетривиальную задачу.

— Какую именно, Ваше Величество? — еще более напряженно спросил Ходрих Бруствуд.

— В Рикзалии объявился дракон, — буднично ответил король, сплетая пальцы рук, — Я желаю, чтобы волшебник Джо уничтожил чудовище. Один, сам. Затем, не привлекая внимания, доставил мне его сокровища. Если вы поможете мне его убедить взяться за это дело…

— Это решительно невозможно, Ваше Величество! — ответ толстенького носатого человечка был очень резок. Тон его голоса прозвенел как никогда жестко, так жестко, что носитель короны с огромным удивлением уставился на говорившего. Да, жалкого барона-изгнанника, временно владеющего всего тремя деревнями, но в прошлом… Так Ходрих Бюргаузен, казначей Рикзалии, не звучал, даже когда сражался за годовой бюджет с дворцовым церемониймейстером!

Барон в третий раз встал и поклонился, но заговорил сам, сразу.

— Ваше Величество, вы можете упомнить хоть один случай, когда я вам врал или недоговаривал?

— Не было такого, — в глазах монарха блеснули настороженность и интерес, — Говори и сейчас, прямо и открыто. Ты точно уверен, что этот ваш Джо не справится с драконом?

— Я предельно уверен в том, что этот башенный волшебник справится с чем или кем угодно, кем или чем угодно это не являлось бы, — твердо отчеканил бывший казначей, глядя в глаза королю, — Я готов за эти слова поставить свою жизнь и честь, а также жизнь и честь своего единственного сына!

Астольфо после такого не оставалось ничего, как тоже встать и поклониться.

— Отлично! — широко улыбнулся король, потирая руки, — Но почему…

— Потому что, Ваше Величество, — перебил его Ходрих, — Джо больше всего на свете любит деньги! Он никогда и ни при каких условиях не расстанется с сокровищами убитого им зверя. И обязательно, непременно и абсолютно будет требовать очень большую плату за убийство дракона. Авансом. За эти слова я тоже готов ответить всем, что у меня осталось!

Растерянность, досада и раздражение в глазах короля набирали обороты. Он смотрел на своего бывшего слугу, но не с желанием как-то на нем сорваться, а с пониманием, что тот, даже лелея обиду за то, что с ним сделали под влиянием двора, все равно предостерегает короля от совершения ошибки, которая может стать фатальной. Тем не менее, молчание длилось, а на столь резкий выпад, даже вызов, Харс Третий обязан был среагировать. Обязательно! Отец, в своей принципиальной честности, все-таки перегнул палку!