Резко вздохнув, я отвернулась от него. В спальне был панорамный вид на океан, хотя шторы были частично задернуты. Мягкий утренний свет проникал в комнату, отбрасывая причудливые тени на стену.

— Доброе утро, — произнёс он своим фирменным баритоном.

— Д-доброе утро, — выдавила я, заставляя себя повернуться к нему.

Дыхание застряло в горле, когда наши взгляды встретились. Его светло-русые, слегка растрёпанные волосы небрежно падали на глаза, всё ещё затуманенные сном. Но это нисколько не скрывало пылающего жара в них или очаровательной полуулыбки, игравшей на его губах.

Впервые его выражение лица хоть отдалённо напоминало удовлетворение. Я не стала бы утверждать, что доктор Максвелл счастлив, скорее что-то близкое к счастью. Он был доволен тем, что проснулся рядом со мной.

Я подняла липкие ладони, чтобы убрать выбившиеся волосы с лица, и непреднамеренно обнажила декольте. Лицо запылало от такого пристального внимания. Тот тёмный, пронзительный взгляд, который появлялся каждый раз, когда он задерживал глаза на моих чертах и обнажённой коже… В нём было что-то необузданное, почти первобытное.

Моргнув, я снова натянула простыню, прикрывшись. Но дыхание так и не пришло в норму, поскольку на меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи. Опьяняющие поцелуи, его голос, этот взгляд – всё казалось пугающе знакомым.

Именно тогда осознание ударило меня – я знала этого мужчину.

Обрывки прошлого уже несколько дней дразнили меня, но я не могла сложить их воедино. Но после нашего поцелуя сомнений не осталось: он уже целовал меня так раньше.

В течении последних недель мне снились яркие сны о другой жизни. Всё это время я думала, что моё подсознание просто играет со мной. Но это были не сны – это были размытые воспоминания. Я знала его до того, как потеряла память – он был моим профессором.

Зачем он солгал о нашем прошлом? Должны быть веские и явно неблаговидные причины, раз он так старательно скрывал наше знакомство.

По спине скатился холодный пот. Глубинная паника наполнила воздух вокруг звоном в ушах. Что, если доктор Максвелл и есть тот сумасшедший, от которого я бежала?

Моя спина напряглась, когда я вспомнила, как он сломал руку доставщику. Вдруг тот факт, что он состоял из одних сплошных мышц, перестал вызывать у меня слюноотделение. Даже будь я в лучшей форме – против такого мужчины у меня не было бы ни единого шанса.

Голова пошла кругом, когда он приподнялся на локтях. Улыбка на его лице превратилась в волчью ухмылку, и я поняла, что это из-за того, что я пялилась на него. Он решил, что я любуюсь им. Но внутри меня бурлила паника.

Я вздрогнула, когда мужчина заговорил снова.

— Плохой сон?

— Ч-что? — пролепетала я, проклиная дрожь в голосе.

Доктор приподнял бровь.

— Ты выглядишь немного бледной. Тебе приснился кошмар? — Он наблюдал за мной, оценивая каждую эмоцию на моём лице. — Или ты что-то вспомнила? — Его тон был непринуждённым, но в то же время каким-то острым. Я поняла, что ответ имеет значение, по тому, как он ждал моей реакции.

Сердце забилось чаще, и я выдавила слабую улыбку.

— Ох. Я, э-э-э, да, мне приснился кошмар, — сказала я ему едва слышным шёпотом. — Но я не помню, о чём он был.

Доктор впился в меня взглядом, и я поборола желание съежиться. Его пронзительные голубые глаза изучали меня, пытаясь уличить во лжи.

— Интересно, — пробормотал он, и в его взгляде мелькнуло что-то неуловимое. — Ты кричала из-за кошмара, который даже не можешь вспомнить.

Я сглотнула, в горле пересохло. Дышать было трудно, словно весь воздух выжали из моих лёгких.

— Я не кричала, — ответила я примиряющим тоном. — Скорее… резко вздохнула.

Я не могла заставить себя встретиться с ним взглядом, поэтому отчаянно искала способ закончить разговор. Я не знала, убедительно ли мое объяснение, а лгать ему было невозможно.

— Ой. — Я схватилась за лодыжку, когда в ней внезапно вспыхнула боль.

Доктор Максвелл тут же выпрямился.

— Болит? — спросил он, его голос стал мягче, почти заботливым, а допрос о моём кошмаре был забыт.

Спасена.

Когда я кивнула, доктор повернул мою лодыжку, чтобы осмотреть опухоль, и я мысленно возблагодарила небеса за это отвлечение. Он дал мне противовоспалительные таблетки и нанёс мазь.

Я наблюдала за его действиями, пытаясь разобраться в происходящем. Если бы он был монстром из моих кошмаров, зачем тогда он меня лечил? Зачем вообще спасал меня? Возможно, я ошибалась, и мой разум играл со мной злую шутку.

Мне нужно было успокоиться. Доктор не мог быть мужчиной из моих кошмаров, потому что, если бы он хотел меня убить, он бы уже сделал это. Вместо этого он спас меня от верной смерти.