— И что теперь? — не выдержал один из вождей. — Что нам делать?

— О… То, что и планировалось. Как я и говорил, герцога я не надеялся запутать, но вот его сын — совсем другое дело… Молод, горяч, храбр… и не имеет опыта. Вот что мы сделаем…

Айрин Райгонский сначала был доволен. Скрытой тропой они довольно быстро прошли через лес и появились с совершенно неожиданной для гарлов стороны. Теперь уже те подвергались тотальному уничтожению. Разрозненные, они не в силах были оказать сопротивление. Проблема была только одна — они были рассеяны по слишком большой площади, чтобы можно было их быстро отловить, а дробить свою армию он не решился, потому просто занимал деревни, превращенные гарлами в своеобразные опорные пункты, куда они временно свозили награбленное. Тут да, припасы удалось проредить знатно. Туда ведь свозили не только ценности, но и еду, железо, дерево, кожу, веревки. В общем, всё, что может позволить выдержать осаду.

— Склады крепостей хоть и не пустые, — объяснял герцог молодому королю, — но к осаде их никто не готовил. Гарлы не просто так носятся по округе и собирают всё это. — Он мотнул головой в сторону складированных мешков с зерном. — Всё-таки их армия больше, чем гарнизоны крепостей вместе взятые. Так что даже уничтожение этих припасов нам на руку.

Однако вскоре он заметил, что отрядов гарлов становится всё меньше, в деревнях всё чаще он заставал сожженные амбары, если гарлы чувствовали, что не успеют вывести содержимое. А вокруг армии постоянно кружили небольшие летучие отряды, не упускавшие королевскую армию из вида. Не нападали, не приближались. Просто держались в стороне.

Айрин чутьем чувствовал, что что-то здесь не так, потому в один из дней принял решение идти к Западной крепости. Крепость встретила его закрытыми воротами и знаменем с изображением волка-берсерка, вставшего на дыбы. Вспомнив те картинки, которые ему приходилось видеть, герцог не смог сдержать усмешки. Тем не менее забавного было мало. Окрестности опустошены, в крепости враг, благодаря отбитым запасам у гарлов можно некоторое время продержаться, но что дальше? Тем более разведчики докладывали, что в последнее время вообще гарлов не видели. Если не считать тех мелких отрядов, что кружат вокруг. Но те действительно мелкие, не больше семи-восьми человек в каждом. Трудно понять, зачем они тут вообще… И тут герцог понял. Не он главная цель! Похоже, ему удалось удивить гарлов, появившись тут внезапно, но те быстро убрали все свои отряды, и куда они делись? Не в крепости же заперлись? Во второй? Нет, возможности маневра гарлы себя не лишат. А значит, они отправились в другую сторону, и если в Лоргсе не разобрались в реальной ситуации, то могут наделать глупостей…

— Быстро мне бумагу и перо! — рявкнул герцог. Королю объяснил: — Надо предупредить Турия, чтобы даже не думал дергаться из Лоргса. Пусть вообще не обращает внимания на этих гарлов — они моя забота. Сейчас главное, чтобы он там глупостей не наделал. — В этот момент герцог сильно жалел, что истратил последних двух голубей из Лоргса, которые у него еще оставались… Должны были доставить новых, но гарлы смешали все планы, так что без быстрой связи они остались в очень неудачный момент. Впрочем, тут сложно кого винить, для экстренной связи всегда была пара голубей и их использовали в момент атаки гарлов, а больше… смысла не было держать, никто не ожидал, что сообщение прервут таким вот образом.

Два письма были подготовлены быстро.

— Любой ценой и как можно быстрее доставить письмо в Лоргс сыну, — попросил герцог, вручая запечатанные конверты двум гонцам. — Хотя бы один из вас должен доехать. Потом просите что хотите. Это очень важно.

Гонцы только кивнули, дружно убрали конверты в седельные сумки и дали коню шпоры…

Зачастую вопрос победы или поражения на войне зависят не от мудрости или хитростей вождей, даже не от храбрости воинов. От случайных событий, которые невозможно спрогнозировать…

В лесу в зарослях дикой малины лежал труп молодого человека со стрелой в спине, который до последнего сжимал в руках сумку, из которой выглядывало письмо герцога сыну. Судя по тому, что и оружие, и ценности остались при нём, гонцу, даже смертельно раненному, удалось оторваться от погони и скрыться в зарослях. Причем так, что его не отыскали. Но здесь силы его оставили, и он остался в этих кустах навечно. Второго гонца перехватили еще раньше…

Турий сообщение от отца так и не получил…

С точки зрения графа Ряжского, у леди Элайны была большая отрицательная черта: когда она загоралась какой-нибудь идеей, то совершенно теряла интерес ко всему остальному и с головой окуналась в новое увлечение. Как и все дети, впрочем. Потому глупо было обвинять двенадцатилетнего ребёнка в том, что он двенадцатилетний ребёнок. И, как свойственно всем детям, она не могла долго заниматься чем-то одним и сосредотачиваться на этом. Энергия, кипящая в ней, требовала немедленно и срочно заняться чем-то интересным. Сегодня она капитан дальнего плавания, завтра королева далекого острова. Из последнего увлечения и самого стойкого — магиня Элайна Великолепная, которая уже зажила своей жизнью и совершенно не зависела от интереса девочки. Впрочем, сама она уже практически потеряла к этому интерес, вспоминая об Элайне только, когда ей об этом напоминала малышня, требуя новых и новых рассказов. О том, что Элайна совершенно не могла отказать тем, кого с высоты своих двенадцати лет называла малышнёй, знали все. И часто пользовались этим, посылая с просьбами детей. Впрочем, Элайна дурой никогда не была и в своё время еще в Лоргсе показательно разнесла, как она это умеет, таких умников, что вздумали прикрываться детьми.

Сейчас вот Элайна вдруг увлеклась созданием оркестров, которые собиралась отправить в турне по городу. Точнее, среди солдат. И, как обычно, вовлекла в свои дела всех, до кого сумела дотянуться, и кто не сумел отбиться. Каким-то образом даже уговорила баронессу Ульену Тангорс возглавить этот дурдом. То есть руководить, подбирать и одобрять репертуар. И вроде бы она даже пыталась отказаться от такой чести. Но если Элайна кого-то хотела осчастливить, то спастись не удавалось никому. Так что вскоре баронесса отправилась на встречу с каким-то бардом, которого считала отличным поэтом, но очень плохим певцом…