Но это не сделало его менее нервным.

Каждая тень казалась ему фигурой в черном плаще.

Каждый звук был похож на засаду.

А голос дорогой мамочки продолжал звучать у него в голове.

Радуйся переменам.

Радуйся переменам.

Радуйся переменам.

Он был в Лондоне, когда она в первый раз дала ему этот прекрасный совет о жизни, и с тех пор это не давало ему покоя.

Он даже думал, что смирился с переменами в Лоамноре и стал маленьким маминым наследником с кучей новых причудливых способностей.

Но когда он свернул на другую улицу, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, он не мог не задаться вопросом…

Сдался ли он?

Или все еще боролся?

Не поэтому ли он был здесь, и что означал камешек в его ботинке?

Он не был уверен.

Но ему нравилось думать об этом именно так.

Из-за этого волдыри болели немного меньше, а бегство больше походило на победу.

И все же его раздражающий мозг напомнил ему, что в мамином предупреждении была и вторая часть.

«Прими перемены, иначе они тебя уничтожат».

— Похоже, это проблема для будущего Кифа, — сказал он, засовывая руки в карманы и снова меняя направление, чтобы избежать того, что могло оказаться еще одним блестящим объектом наблюдения.

Сырой воздух проникал сквозь свитер, заставляя его пожалеть, что у него нет хорошего, плотного пальто.

Но все магазины одежды, мимо которых он проходил, были по-прежнему закрыты.

— Часовые пояса, — пробормотал он.

По крайней мере, улицы были красивыми и пустыми.

Всего лишь несколько рассеянных людей, излучающих огромное раздражение, и он предположил, что это означает, что они направляются на ненавистную работу, плюс несколько любителей бега трусцой, которые, казалось, добровольно бежали ни свет, ни заря и получали странное удовольствие.

Никто не обращал на него внимания, пока он бесцельно бродил вокруг, стараясь не высовываться и не высматривать ничего знакомого.

Рано или поздно он что-нибудь узнает.

И тогда он это сделал, но только потому, что каким-то образом умудрился пройти по огромной площади.

— Ладно, новый план, — сказал он, переходя улицу и направляясь к большому зеленому парку с озером в центре.

Он не чувствовал там никакой слежки, а широкое открытое пространство позволяло легко заметить, если приближался кто-то страшный.

Но самое главное: там были скамейки, а ноги его просто сводили с ума.

Он выбрал ту, у которой был вид на воду, и рухнул на обветренное дерево, задаваясь вопросом, как ему найти в себе силу воли, чтобы снова подняться на ноги, особенно с учетом того, что он понимал, что весь его план «быстрой остановки в Лондоне» не сработает.

Если он действительно хотел получить ответы, ему нужно было действовать более методично.

Обходить улицу за улицей.

Дом за домом.

Это, вероятно, заняло бы дни или недели и определенно было рискованно.

Но.

Теперь, когда он был всего в нескольких кварталах от того места, куда его отправляла мама, — «Ты же не захочешь причинить вред кому-то еще, правда?» — ему нужно было знать, что она имела в виду.

Так что ему нужно было найти безопасное место, где он мог бы прятаться столько, сколько потребуется.

Но сначала он собирался дать отдых ногам и обновить свой альбом для рисования.

Он уже аккуратно вложил карту следопыта между страницами и сделал пометки о том, как следить за блеском, и что ему нужно сделать одной из своих главных целей — съесть как можно больше видов жареного теста, посыпанного сахаром.

Но он добавил новое напоминание: проверять часовой пояс, прежде чем куда-то прыгать.

Также: выбирать, в какой ботинок класть камешек. Хотя это означало, что в итоге у него будут болеть обе ступни.

Он был почти уверен, что его мозоли начали кровоточить, что, вероятно, означало, что на самом деле следовало бы написать: «Найти лучший способ контролировать свои способности», — но он уже перепробовал все, что мог придумать.

Он закрыл альбом для рисования и проверил эликсиры, которые дал ему отец, надеясь найти обезболивающий бальзам или целебную припарку.

К сожалению, там был только один пузырек с обезболивающим и записка, в которой говорилось: «Если нужно что-то еще, обратись к Элвину».