(не)помощница для орка
* Орки
* противостояние характеров*юмор (книга антистресс)
*неожиданный финал
*ХЭ
ПРОЛОГ
– Отпусти меня, Зеленая гора! – возопила я, как резаная.
Казалось, этот огромный орк и правда, словно гора – ничего не слышал и был непреклонен в своем решении меня утащить в свою нору. Или где они там живут? Не на дереве же?
– Моя! – прорычал он и потащил меня дальше, перекинув через могучее плечо, как мешок с картошкой.
Я отчаянно верещала, семенила ногами, пытаясь попасть куда побольнее, но только отбила себе конечности – эффекта не произвела, внимания не добилась.
– Тупая башка! – дотянулась до головы и подергала за патлы. – Верни меня на место!
Процесс прореживания густой орочей шевелюры был прерван моим любопытным:
– Э… здоровяк, а ты чем голову моешь? Даже у меня волосы не такие шелковистые.
– Травами, – вдруг выдал он не рычащее и довольно членораздельное.
– Покажешь какими?
– Помою тебя! Ты пахнешь! – выдал он хрипло.
– Это я пахну?! – фальцетом возмутилась. – Я-то пахну?! Ты себя нюхал, болотное отродье! А ну, поставь меня на место и отвали!
– Обзываться не хорошо! – решил он меня манерам учить.
Меня, дочь мэра Джонатана Смитта? Да хорошие манеры – мое второе имя!
– А похищать людей, можно, значит?!
– Ты моя!
– Пусти-и-и! – снова начала брыкаться.
Он орк опять делал вид, что глухой и непреклонный.
На лужайке мы было одни. Где-то была моя лошадь, но она вряд ли расскажет мэру, что приключилось с его любимой доченькой и опишет моего похитителя.
Поэтому мои крики и призывы о помощи совершенно напрасны. И через десять минут пути, я замолкла. От подобного способа передвижения меня начало мутить, в итоге я рассталась с завтраком.
– Ты плохо пахнешь, - нетактично сообщил орк.
– Отпусти меня… Я умираю, - это было похоже на правду. Я отбила себе о его каменное плечо все внутренности. Жутко болел живот и шея, руки исцарапаны о доспехи. И мне действительно захотелось умереть. Или хотя бы отключиться. – Я слабая и хрупкая человечка… Мы с орками не пара. И дня не проживу, - решила разжалобить. Разрыдалась.
– Моя.
– Заладил! – злость придала мне сил.
Через полчаса тряски на плече, мне предстояла многочасовая тряска на коне.
К вечеру я и правда больше походила на живой труп, замотанный в дорогие ткани – мое платье для прогулок заказывалось из самой столицы!
Очнулась я в как-то палатке, лежа на тюфяке, набитом соломой.
То, что я еще жива я поняла сразу, так как болела каждая мышца и косточка в моем теле. А вот со свободой надо было что-то делать.
– Пришла в себя, девочка? – в палатку заглянула старая орчиха. Морщинистая, землистого цвета, но глаза до того яркие, словно ва янтаря. Увидела бы ночью, заикой бы стала.
– Нет, - практически правда.
– Вот, давай твои рученьки намажем мазюшечкой. Бедняжечка… Тупая Башка совсем от рук отбился. Но ничего… Мы что-нибудь придумаем.
И мои руки густо смазали какой-то едкой мазью зеленого цвета.
Я услышала звуки снаружи:
– Она моя. Я женюсь! – знакомый вопль. Во сне сниться будет. В ночных кошмарах.
– Ты с ума сошел?! Это дочка местного начальника. Мы с ними по торговым делам переговоры ведем, нас отправили дружбу иметь, а ты! Войну домой и боль приведешь в лице той девицы?!
– Моя. Я нашел. Любовь!
– Уведите его с моих глаз долой!
– Не обращай внимания, деточка. Оршик еще маленький, он… подросток, только гормоны взыгрывать начали. Такое бывает. Тащит в дом, что непопадя.
– Что?!
– Остынет мальчик. Я ему настоечки сейчас накапаю. А ты отдыхай.
Орчиха вышла. Тут же вернулась с горящим кристаллом. Я слышала о таких. Полежав весь день на солнце, они впитывали его лучи, а потом всю ночь отдавали. В палатке стало уютно, если это слово вообще можно применить к данной ситуации.