Горячий металл лязгал и пощелкивал, медленно остывая в ночи.

– Проверьте бардачок. Нет ли там воды?

Она открыла крышку, но внутри не было ничего, кроме пластикового пакета с лимонными карамельками. Корт вышел наружу, продрался через кусты и заглянул в багажник, но там было пусто.

– Сегодня ночью мы обойдемся, а утром найдем воду, – сказал он.

– Что будем делать теперь? – она посмотрела на мужчину, почти невидимого в темноте. Она слышала, как он устраивается позади и кладет ноги на сиденье.

– Постараемся поспать.

– Как мне вас называть?

– Кроме меня здесь никого нет. Если вы говорите, я вынужден полагать, что вы обращаетесь ко мне.

– И то правда, – сказала она, хотя ей не нравились умники. Она, как могла, постаралась устроиться поудобнее на переднем сиденье, повернувшись спиной к пассажирскому окошку. Оно треснуло снаружи от столкновения с мотоскутером, но внутренняя рама осталась целой. В конце концов она улеглась так, чтобы видеть мужчину, лежавшего на спине позади с ногами в другую сторону.

– Меня зовут Элен, если вы забыли.

– Да.

Долгая пауза.

– Вы не собираетесь говорить со мной?

– Нам нужно отдохнуть. Завтра мы не уедем отсюда; это слишком опасно. Мы пешком пойдем к дороге и попробуем остановить дружественный автомобиль.

– Как мы узнаем, что он дружественный, прежде чем остановим его?

Она скорее услышала, чем увидела, как он пожал плечами.

– По правде говоря, понятия не имею, – ответил он, и она снова почувствовала, что он хочет завершить разговор.

– Вы на самом деле работаете в «Рособоронэкспорте»?

Молчание.

– Вы какой-то наемник?

Молчание.

– Шпион?

– Постарайтесь уснуть, Элен.

Она раздраженно вздохнула.

– Скажите мне имя. Если хотите, можете выдумать его, но мне нужно как-то называть вас.

– Называйте меня Шестой? – произнес он через несколько секунд.

– Боже милосердный! Это значит, что где-то есть пятеро таких же, как вы?

– Поспите, Элен, – повторил он, и на этот раз ей пришлось оставить его в покое.

Минуту спустя она поняла, что не может уснуть. А кто смог бы после того, что произошло час назад? К тому же в автомобиле было душно и неприятно пахло.

– Шестой, мы можем открыть окна?

– Никак нет.

– «Никак нет»? Почему бы просто не сказать «нет»?

– Нет.

Он уселась и немного наклонилась в его сторону.

– Нет, мы не можем открыть окна?

– Мы не можем открыть окна.

– Почему? Здесь жарко и душно. Я не могу заснуть в такой жаре.

– Скорпионы, пауки, питоны, ядовитые… – деловитым тоном начал он.

– Ладно, ладно! Мы оставим окна закрытыми.

Шестой промолчал.

– Почему вы вернулись за мной?

– Не знаю.

– Нет, знаете. Вы можете поговорить со мной. – Она немного помолчала и добавила: – Пожалуйста, поговорите со мной. Мне страшно, сердце еще не успокоилось, и я просто не смогу заснуть в таком состоянии. Мне нужно лишь несколько минут. Не выдавайте никаких секретов, не говорите ничего особенного, но, пожалуйста, помогите мне.

Мужчина продолжал молчать. Она едва различала его силуэт в темноте, но он лежал неподвижно. Элен не видела выражение его лица и не знала, открыты или закрыты его глаза.

Она была уверена, что он превратился в статую, и вздрогнула, когда он наконец ответил.

– Я вернулся за вами, потому что был виноват в вашем положении.

– Виноват? Почему? Каким образом?

– Я прилетел сюда, чтобы выполнить работу. Важную работу. На самом деле хорошую работу – такую, какую вы бы одобрили.

Он больше ничего не сказал. Даже произнесенные слова он выбирал крайне осторожно, взвешивая каждую фразу.

– И?.. – она надеялась на продолжение.

– А потом вы попались мне на пути. Я попытался отделаться от вас простейшим способом, какой мог придумать. Не получилось.

– Или получилось слишком хорошо.

– Да, пожалуй. Не знал, что вы из МУС [14] . Я принял вас за очередную назойливую кумушку из гуманитарной миссии ООН.

Она была благодарна за разговор – за ощущение, что ей удалось приоткрыть уголок плотно сомкнутой раковины этого загадочного американца и заглянуть внутрь.