— Да кто узнает…

— Заткнись! Собирайтесь, я сказал!

Наёмники нехотя начали расходиться, пиная двери домов и матерясь на смеси русского и кавказских диалектов.

— Журавлёв, — тихо позвал я сапёра, наблюдая, как наёмники начали стягиваться к своим машинам. — Видишь, где они собираются? Сможешь незаметно подложить сюрпризы, что недавно Исаев подготовил?

Севастьян усмехнулся, доставая из сумки несколько алхимических гранат:

— А то! Только противогазы не забудьте надеть.

Гвардейцы начали бесшумно доставать маски из сумок. Я натянул свою, проверяя герметичность.

— Раиса, прикроешь его тенями?

Лихачёва кивнула, и вокруг сапёра сгустилась тьма. Он двинулся к деревне, практически растворившись в усиленном тумане. Через Скальда я следил за его продвижением — тёмное пятно скользило между домами, подбираясь к транспорту наёмников. Древние машины были залатаны кусками жести разных цветов, но двигатели, судя по звуку, работали исправно. Севастьян ловко закатил гранаты под днище машин и начал отход.

В этот момент из ближайшего дома вывалились ещё трое наёмников, волоча за волосы молодую женщину. Та едва поспевала за ним, спотыкаясь в прихваченной утренним морозом грязи. Во время очередного рывка, она взвизгнула от боли и почти рефлекторно взмахнула рукой, рассекая кожу на щеке наёмника обломанными ногтями.

— Ах ты ж, сука! — в его голосе смешались искреннее удивление и возмущение, как у человека, которого без предупреждения внезапно цапнул безобидный пёс.

Сильный удар по лицу бросил несчастную на колени. Я стиснул зубы, готовый превратить его тело в кровавую взвесь, но дал Журавлёву довершить отход. Как только он вернулся в строй, я прошептал в амулет связи:

— По моему сигналу. Молотов, Ермаков — левый фланг. Железняков, Каменев — правый. Лихачёва — устрой хаос. Журавлёв, действуй.

Гранаты взорвались одновременно, выпуская густое облако едкого дыма. Наёмники у машин взвыли, хватаясь за мгновенно покрасневшие глаза, дико кашляя и заливаясь слезами.

— Вперёд! — рявкнул я.

Гвардия ударила со всех сторон одновременно. Игнат Молотов и Дмитрий Ермаков в броне из Сумеречной стали, несущие массивные пулемёты как обычную винтовку, открыли ураганный огонь по скоплению противника на центральной площади. Чуть в стороне Железняков и Каменев методично расстреливали выбегающих из домов полуодетых наёмников.

— Нападение! К оружию! — заполошно заорал командир, пытаясь организовать оборону.

Но было слишком поздно.

Емельян Железняков ворвался в крайний дом, снеся и дверь, и часть стены. Сил ему теперь было не занимать. Изнутри донеслись крики и стрельба. Через мгновение в окно лицом вперёд вылетел наёмник, приземлившись в грязь под хруст ломаемых позвонков.

— Двое с заложниками в доме справа от Каменева, — в ухе раздался спокойный голос Брагиной.

Всеволод как раз уходил от автоматного огня из окна деревянной постройки сверхъестественно быстрым рывком. Пули выбили фонтанчики грязи из земли там, где он находился секунду назад.

Штурмовик рванул к указанному дому, на ходу вскидывая автомат, и буквально пробил стену насквозь, залетев внутрь в длинном прыжке. Раздались приглушённые выстрелы, крики, звук падающих тел. Через минуту наш боец появился в дверном проёме

Краем глаза я видел, как наш полевой медик, Марина Соколова, сняла метким выстрелом полуодетого солдата удачи, который вывалился из сарая с обрезом в руке, второй пытаясь подтянуть штаны.

Я сосредоточился на металле вокруг, ощущая каждый железный предмет как продолжение собственного тела. Автоматы в руках наёмников, ножи за поясами, даже пряжки ремней — всё это пульсировало в моём сознании, готовое подчиниться воле. Четверо врагов, засевших в центральном доме, открыли огонь из окон, но летящие в мою сторону пули замерли в воздухе, словно попав в невидимую стену.

— МАГ! У НИХ МАГ! — заорал кто-то.

— ГДЕ ЭМИН?!!

Мысленным усилием я развернул стволы чужих автоматов, заставляя каждого целиться в товарища. Раздались крики ужаса — враги пытались бросить автоматы, но их пальцы словно приросли к рукояткам из-за металлических лент опутавших чужие конечности.

Ещё одно усилие воли, и спусковые крючки вжались до упора сами собой. Короткие очереди прошили тела стрелков в перекрёстном огне. Крики оборвались. В окнах центрального дома больше не мелькали силуэты.

Марья Брагина с крыши сарая методично отстреливала тех, кто пытался организовать сопротивление. Её новые артефактные очки, спасибо Сазанову, позволяли видеть жизненную ауру даже сквозь стены домов. Выстрел — и наёмник, прятавшийся за углом, упал с простреленной головой. Ещё выстрел — и стрелок за стеной второго этажа, чей металл я ощущал, как продолжение себя, отлетел вглубь комнаты.

— Слева, за поленницей! — предупредила она.

Игнат развернул Трещотку, превращая поленницу в щепки. Двое спрятавшихся за ней наёмников не успели даже вскрикнуть.