Охранник, стоявший у входа в бар, не успел среагировать. Он просто не смог за короткий промежуток времени принять верное решение. Самым правильным было бы при виде машины, въехавшей на тротуар, максимально быстро скрыться внутри помещения, но он остался стоять истуканом, попытавшись лишь достать ствол, спрятанный под курткой. Однако едва сунул руку за пазуху, как Жека открыл дверь резко остановившейся машины, высунул ствол автомата и двумя выстрелами грохнул его, попав в сердце. А потом настала веселуха.

Жека вышел из машины и быстро огляделся. Поблизости, на расстоянии метров пятидесяти, никого не видно, кроме тех, кто убежали от движущейся по тротуару машины, но и они, услышав выстрелы и увидев, что из машины вышли вооружённые люди, мгновенно скрылись из виду. Мужик-торговец сосисками даже не стал собирать рассыпавшиеся по тротуару деньги. А там было довольно прилично, судя по разлетевшимся бумажкам и зазвеневшей куче мелочи.

Жека первый шагнул в бар «Валгалла». Помещение внутри было не сказать, что большое, но и не маленькое, примерно сто квадратных метров. Рядом с барной стойкой располагался ряд высоких барных табуреток, где можно было по-быстрому дёрнуть сто грамм прямо у стойки и бежать дальше, или побазарить с барменом, надоедая ему пьяными базарами. Больше Жека смысла в таких стульях не видел. Не сидеть же на высоком неудобном табурете без спинки весь вечер? На небольшом отдалении от бара располагались несколько столиков со стульями для неспешной бухаловки с друзьями и закуской.

У стойки бара сидели двое крепких бритых парней в полувоенной форме. Они услышали выстрелы рядом со входом, но то, что стреляли в их охранника, стоявшего снаружи, не могли даже предположить — в их понимании никто бы не стал ломиться сюда, где коротают ночь множество крепких людей, готовых на всё. Слава об этом баре шла плохая, и ни одна банда не рискнула бы напасть на них. За столиками по двое-по трое сидели ещё человек… двадцать, все такие же здоровяки. За барной стойкой стоял бармен — здоровенный бородатый широкорожий мужик в спортивном костюме, что-то смеясь объяснявший сидевшим перед ним бандитам. Дальше всё произошло очень быстро, хотя Жеке, наоборот, показалось, что дальнейшие события произошли как в фильме с замедленным для эффектности действием.

Когда Жека первым вошёл в дверь бара, двое, сидевших за стойкой спиной к нему, стали медленно поворачиваться, чтобы посмотреть на вошедшего. У бармена при виде Жеки лицо изменилось, он чуть присел, стараясь вытащить из-под столешницы бара прикреплённое к ней оружие. Возможно, это был пистолет. А может быть, и дробовик или автомат. Жека сразу же начал стрелять в сидящих и в бармена.

Бармен поймал рожей четыре пули, и его челюсть с зубами отлетела в одну сторону, а половина лба с глазом — в другую. Двое сидевших за стойкой бандитов так и не успели развернуться и свалились на пол, поймав спинами несколько пуль и булькая кровью из пробитых лёгких.

Жека тут же развернулся вправо и стал стрелять по сидящих за столами. Во все стороны полетели куски еды, осколки разбитой посуды и кровь. Прошёлся очередью по всем подряд. В кого попал, в кого не попал, и бандиты упали на пол, спрятавшись за столами и стульями— площадь поражения была слишком большой. Жека поменял рожок и опять стал стрелять. Шедший за ним Клаус развернулся и стал стрелять влево. Олег присоединился к нему. Помещение бара заволок густой синий пороховой дым, от которого сразу запершило в горле.

Однако эффект неожиданности быстро прошёл. Оставшиеся в живых бандиты повыхватывали оружие и открыли ответный огонь из пистолетов. В суете и дымной завесе точно определить, откуда стреляли, было трудно — пламя от выстрелов не было видно. Жека услышал, как мимо просвистели пули, а одна ударила в бронежилет. Быстро присел, опустившись на колено, и увидел под столами двух выживших, целившихся в него. Почти не целясь, завалил их. И снова вгляделся в дымный полумрак. Кажется, никого. Но слева, куда палили Клаус и Олег, ещё вели ответную стрельбу. Палить туда Жеке не имело смысла — на линии огня находились свои пацаны. Тут же Жека услышал, как начали стрелять с обратной стороны бара. По ходу, Витёк с остальными пацанами тоже вступил в дело.

— Смотрите тут, что у вас! — крикнул Жека. — Я со своей стороны гляну! Мочите всех в голову!

Осторожно пригнувшись, Жека пошёл разглядывать убитых со своей стороны. Кое-где лежали и старались не стонать раненые. Впрочем, Жека не доверял никому, даже себе. Поэтому, методично обошёл всех и по разу выстрелил каждому в голову.

Олег с Клаусом тоже одолели стрелявших и остановились, посмотрев на Жеку и ожидая его указаний. В это время вдруг шевельнулся один из лежавших на полу бандитов и стал подниматься, держа пистолет в руке, но Жека поднял автомат и шмякнул его прямо в лоб.

— Что не смотрите за спиной? — крикнул Жека. — Каждого проверьте! Только в голову стреляйте! Олег! За руль! Жди нас! Сматываться быстро будем! Клаус, как проверите мертвяков — сразу же за мной! Я пока кухню и склад проверю!

Судя по непрекращающейся стрельбе в задней части бара и во дворе, кто-то успел скрыться, надеясь сбежать от расправы с чёрного хода. Как Жека и предполагал, нашлись такие умники.

Осторожно пригнувшись, выставив автомат впереди себя, Жека пошёл во внутреннюю часть бара. Было два варианта проникнуть туда — быстрый и медленный. Быстрый предполагал мгновенную атаку — запрыгнуть, упасть на пол и осмотреться, будучи в полной готовности дать отпор на возможное нападение. Способ опасный, так как ожидаемый противник явно настороже и ждёт атаки. Медленный способ был более надёжный — нужно просто осторожно идти вперёд, тщательно прислушиваясь и оглядываясь, высматривая места, откуда может напасть противник. Но существовал нюанс — на медленный способ не оставалось времени. По идее, уже сейчас надо было плюнуть на всё и рвать когти. Прошло минут пять, и полицию наверняка уже вызвали, а ехать тут от участка тоже минут пять. Правда, это по прямому маршруту, путём, каким везла Сахариха, через трущобы квартала Заксенхаузен и через внутренние дома и дворы. Обычный путь был намного длиннее. Но разве полицейские не знают всех лазеек? Рассчитывать на их тупость было бы очень опрометчиво.