Я снова кричу, теперь уже по совсем другой причине, и падаю на диван, прижимая ногу к груди.

— Черт возьми, — ругаюсь из-за жгучей боли. Час усердной работы по уходу за собой, вот так просто, вылетел в окно.

— Какого черта, Адри? — говорю, щурясь на свою лучшую подругу, приемную сестру и соседку по комнате.

— Валентина, — задыхается она.

Со стоном сажусь и тянусь к пульту, чтобы поставить серию на паузу.

— Боже, еще и называешь полным именем. Что случилось?

— Не хочу тебя пугать, Лени, но я только что видела солнце, — говорит Адри и направляется к окну в гостиной нашей квартиры. Она театрально прижимает обе ладони к стеклу. — Солнце светит. Ты можешь в это поверить?

За две недели жизни здесь мы успели усвоить одну вещь: в Лондоне постоянно сыро. Даже если солнце и появляется, оно прячется за облаками, а в воздухе остается влажность и туман.

Для двух девушек из Колумбии это был настоящий культурный шок, и дело не только в погоде. Наши волосы просто безумно страдают от этой влажности.

— Посмотри, разве оно не прекрасно? — воркует Адри, почти обнимая окно. — Я так давно его не видела, я скучала по нему, Лени. — Она резко оборачивается ко мне с одной из своих фирменных лукавых улыбок. — Хватай вещи, мы идем на пикник в наше место. — Она начинает напевать и кружиться по квартире, окрыленная обещанием витамина D. — Думаю, после пикника надо устроить танец в честь солнца, как в фильме «Предложение».

— Только если под Lil Jon’a, — отвечаю я, а потом добавляю: — Но, к сожалению, я очень занята, — указываю на восковые полоски, бутылочки с лаком и патчи под глаза, разбросанные по столу. — У меня большие планы по уходу за собой на весь оставшийся день.

Она кладет руку на бедро и поднимает бровь с видом, не терпящим возражений.

— Если ты станешь еще бледнее, тебя можно будет видеть насквозь, Лени. Папа бы тебя сейчас даже не узнал. — Ее голос становится властным, как всегда, когда она что-то решила. — Мы идем на пикник.

Пытаюсь изобразить возмущение, но не выходит, и вместо этого из меня вырывается смиренный смех.

— Ладно-ладно, ты победила. Дашь мне пятнадцать минут?

В ее теплых, шоколадно-карих глазах загорается искорка победы.

— Десять, — парирует она.

Вскакиваю на диван, бегу по всей его длине, прыгаю с подлокотника и мчусь в свою комнату, крича: — За это время я даже в порядок себя привести не успею!

— Тебе и не надо. Мы идем на пикник, а не на первый ряд Недели моды в Лондоне.

Я выглядываю из-за двери своей комнаты.

— А если бы мы шли туда, у меня было бы больше десяти минут?

— Нет.

— Ты монстр, — отшучиваюсь я.

— Ты теряешь драгоценные секунды, споря со мной, — говорит она, глядя на воображаемые часы на запястье. — Осталось восемь минут.

Я снова ныряю в комнату и начинаю срочно превращать себя из «девушки в режиме домашнего спа» в «а вдруг я сегодня встречу своего будущего мужа в парке».

В отличие от Адри, мне некомфортно выходить на улицу без макияжа. Она же не беспокоится, ее больше интересуют растения и природа, чем косметика.

Да и зачем ей макияж — ее чистое, свежее лицо не раз заставляло оборачиваться мужчин.

Буквально.

Всего на прошлой неделе мы переходили улицу, и навстречу нам шел мужчина. Одного взгляда Адрианы хватило, чтобы он застыл на месте, и это едва не обернулось катастрофой — мимо пролетел велосипедист и чуть не врезался в него.

— Пять минут! — кричит Адри из гостиной. — Какую серию ты смотрела?

— Ту, где она улетает в Париж, и не смей смотреть без меня!

— Ладно, — бурчит в ответ, и я не могу не улыбнуться.

Адриана моя родственная душа, если не больше. Она моя подруга, сестра, мой спаситель. Всему хорошему, что есть в моей жизни, я обязана ей.

Когда в детстве потеряла родителей, Адри привела меня к себе домой. Помню, как я села на заднее сиденье черной дорогой машины, и нас повезли в особняк, который в глазах четырехлетнего ребенка казался настоящим замком принцессы.

Там Адри затащила меня в кабинет, где за большим столом сидел высокий, пугающий мужчина в черной одежде. Он казался огромным, нависающим, как скала.

Это был мой первый раз, когда я увидела Папу. Задним числом поняла, что кто-то из охраны, наверное, заранее предупредил его, что я еду — он совсем не удивился, увидев меня. Встал, обошел стол и опустился на колени передо мной.

— Привет, Валентина, — сказал он, его глубокий голос ласково обволакивал каждую букву моего имени. Он обнял меня и прижал к широкой груди. — Добро пожаловать домой.