Если зубы были сокровищем Лизы, то Эви могла помнить их. Возможно, она даже знает, откуда они взялись.

Фиби достала мешочек из кармана и положила его на стол. Эви резко отодвинулась от стола, как будто перед ней только что бросили отрубленную руку.

– Где ты это достала? – спросила она, со страхом и подозрением глядя на Фиби.

– Это принадлежало Лизе, – сказала Фиби.

– Я знаю, – прошипела Эви. – Эти безобразные желтые зубы были первым подарком, который он ей оставил. Еще до того, как она узнала, кто он такой. Он пришел в ее комнату и оставил их на кровати.

– Он?

– Тейло. Где ты взяла их, Фиби? Получила от Сэма? У него были эти зубы?

– Это всего лишь старые лошадиные зубы.

– Я знаю, что это такое, – сказала Эви. Она учащенно дышала, немного напрягаясь с каждым вдохом. – Но тебе это вряд ли известно. Ты не должна носить их при себе, Фиби. Все, что приходит от Тейло, наполнено магией. Злой магией. Она привязывает тебя к нему, понимаешь?

Фиби кивнула и убрала зубы в карман.

– Я не верю в магию, – заявила она.

– Значит, поверишь, – сказала Эви.

Дальше они ели в молчании, только вилки скребли по тарелкам, а чавканье казалось неестественно громким.

– Извини, что я так испугалась, – сказала Эви, вставая, чтобы очистить стол. Осталась лишь четвертинка пирога, которую они решили сохранить для Сэма. – Эти зубы всегда пугали меня. Я не ожидала снова увидеть их; я думала, что Лиза забрала их с собой, когда ушла. Зубы и браслет с талисманами. Она никогда не расставалась с ними, с этими проклятыми подарками от фей.

Эви поставила собранные тарелки на стол и полезла в карман за сигаретами. Фиби понимала, что должна остановить ее, что Сэм устроит истерику, когда вернется домой и почует запах сигаретного дыма, но она не могла приказать Эви выйти из дома и покурить там.

– Так где ты их достала, Фиби? Они были у Сэма?

– Конечно нет. С какой стати Сэму хранить их?

– Не знаю. Я думала, ты можешь объяснить. Он был последним, кто видел ее той ночью, и я всегда думала…

– Что? – настороженно спросила Фиби.

– Что он знает больше, чем говорит.

Фиби задумалась над ее словами. Позиция Сэма всегда заключалась в следующем: «Лиза пропала, и мы ничего не можем с этим поделать. Нужно жить дальше». Возможно ли, что он держал что-то в тайне? Какой-то секрет, который он хранил четырнадцать лет и который теперь медленно, но неуклонно всплывал на поверхность? Это определенно объясняет, почему в эти несколько дней он вел себя как последняя свинья.

Фиби вспомнила свой разговор с Беккой: «Есть вещи, о которых Сэм вам не рассказывал».

– Я знаю, что доставляю вам хлопоты своим присутствием, – сказала Эви.

Фиби покачала головой.

– Ничего подобного, – возразила она и выдавила очередную улыбку, не сомневаясь в том, что Эви видит ее насквозь. Но та лишь откинула со лба длинную прядь волос.

– Уже давно не бывала в парикмахерской, – извиняющимся тоном сказала она.

– Я могу подрезать волосы, – предложила Фиби и сразу же пожалела о своем энтузиазме. – То есть если ты хочешь, конечно. Я стригу Сэма и ухаживаю за животными в клинике… нет, я не сравниваю тебя с пуделем, но все-таки я умею обращаться с ножницами.

– Было бы замечательно, – сказала Эви. – Выбери такую стрижку, какую захочешь. Когда я была ребенком, то мои волосы однажды настолько перепутались, что маме пришлось побрить меня наголо. У некоторых людей идеальная форма головы, но моя вся бугристая. Лиза говорила, что она похожа на проросшую картофелину.

Фиби рассмеялась.

– Картофельной стрижки не будет, обещаю.

Они отодвинули в сторону кухонный стол. Эви взяла стул, а Фиби принесла ножницы.

– С этим связана какая-то история? – спросила Фиби, прикоснувшись к ключу, висевшему на шее Эви.

– Его мне подарила Лиза. Тем летом она рассказала мне легенду о двух сестрах, отправившихся в опасное путешествие с волшебным ключом, который должен был спасти их. Она сказала, что это и есть тот самый ключ.

Фиби обошла вокруг Эви, пытаясь сообразить, как можно превратить спутанную копну темных волос в нечто более привлекательное.

– С тех пор я постоянно ношу его. Наверное, просто в голову запала мысль о том, что однажды мне представится возможность использовать его, что этот ключ поможет мне спасти Лизу. Дурацкая мысль, верно?