– И комната… наполнилась людьми. – Здоровый глаз Эви в панике распахнулся при этом воспоминании.

– Сколько их было? – спросил Сэм.

– Казалось, что не меньше десяти, но, скорее всего, там было трое или четверо. Они двигались очень быстро, неправдоподобно быстро. Словно существа из иного мира.

Фиби вспомнила, как быстро бежала старуха, сбрасывая года и одежды прямо на бегу.

– И что? – сказал Сэм. – Ты хочешь сказать, что у тебя порезвились феи?

– Нет, – ответила Эви, глядя на свои обкусанные ногти. – Это были не феи. Во всяком случае, не такие, каких мы видели в детстве. Никаких мерцающих огоньков. Это были люди, и они были настроены решительно. Они выбили из меня дерьмо, прежде чем я успела встать. Я вырубилась после второго удара. Когда я пришла в себя, то по-прежнему сидела в кресле, но раздетая до белья. А они ушли – все, кроме одного. Я слышала его голос, доносившийся с лестницы. «Мы еще вернемся», – сказал он. Я хотела ответить, но, наверное, снова отключилась. Когда очнулась, позвонила вам. Потом вспомнила о пистолете, который держала в шкафу, в левом зимнем сапоге. Я приобрела пистолет после гибели Элиота и хотела застрелиться, но так и не собралась с силами. Вот жалость, правда? – При этих словах она посмотрела на Фиби.

Фиби мотнула головой. Ей хотелось обнять Эви, укачать ее, найти способ починить то, что было сломано.

– Так или иначе, – продолжала Эви, жуя ноготь и сплевывая на пол, – я прокралась в шкаф, нашла пистолет там, где спрятала его, и закрылась изнутри. Я была слишком испугана, чтобы поступить иначе.

– Ты видела кого-нибудь из нападавших? – поинтересовался Сэм.

– Нет. Было темно. И, повторяю, они двигались слишком быстро.

– Как думаешь, зачем они пришли? – спросила Фиби.

– Не знаю, но что бы это ни было, они точно не нашли ничего ценного. Вот дерьмо… – Она отложила полотенце со льдом и посмотрела на Фиби глазами испуганного ребенка. – Что мне теперь делать?

– Ты останешься здесь, с нами, – решила Фиби. – Будешь жить здесь столько, сколько понадобится. Пока мы не доберемся до сути дела.

Эви облегченно улыбнулась, и Фиби сжала ее руку, костлявую и холодную.

– Должно быть, ты смертельно голодна, – сказала Фиби. – Сейчас я приготовлю нам ужин, а пока чувствуй себя как дома.

– О чем ты думала? – прошептал Сэм, подойдя к ней на кухне. Фиби наливала воду для спагетти. – Она не может оставаться здесь.

Фиби не поверила своим ушам. Она поставила кастрюлю и включила горелку.

– Это твоя кузина, Сэм. Ей некуда больше идти.

– Но у нас нет места. Мы почти не знаем ее. – Это был не тот Сэм, которого она знала. Тот Сэм был счастлив, когда старые друзья из колледжа, которых он не видел долгие годы, собирались у них.

Фиби озадаченно взглянула на него.

– Но, Сэм…

– Она совершенно чокнутая, – сказал Сэм.

Кто-то тихо кашлянул, и они повернулись к двери, где стояла Эви, опираясь о косяк. Ее костлявые плечи сгорбились, левый глаз распух и слезился.

– Ты прав, – сквозь зубы обратилась она к Сэму. – Я уйду. Я могу позвонить маме; возможно, она приедет и заберет меня.

– Нет, – поспешно сказала Фиби. – Ты останешься с нами. Нам понадобится твоя помощь, чтобы разобраться в этом кошмаре. Ты была там, когда пропала Лиза.

Она не хотела отпускать нить, которая тянулась в прошлое Сэма. Эви была единственной, кто мог иметь хоть какое-то представление о том, что на самом деле случилось с Лизой. И, по правде говоря, ей нравилась Эви. Фиби хотела поближе узнать ее, помочь. У Эви больше никого не осталось, а Фиби слишком хорошо помнила, как это бывает. До Сэма у нее тоже никого не было, – никого, кого стоило бы принимать в расчет.

– Этот Тейло думает, что мы как-то связаны, Эви, – продолжала Фиби. – У всех нас есть что-то, что он хочет получить. Нам нужно держаться вместе, если мы хотим выпутаться из положения.

Она посмотрела на Сэма, но тот отвернулся, открыл холодильник, а потом захлопнул дверцу.

– Ты забыла купить пиво, – сказал Сэм. – Пойду возьму немного.

Он решительно вышел из кухни, не глядя ни на Фиби, ни на свою кузину.

– Сэм? – окликнула Фиби и услышала, как хлопнула входная дверь. Потом заработал двигатель автомобиля.

– Вот сукин сын, – пробормотала Фиби. Она не могла поверить, что Сэм ведет себя подобным образом. Не зная, что еще сделать, она вернулась к стряпне и взяла луковицу из корзинки, висевшей над раковиной. Раньше он никогда не вел себя так. Именно такого поведения она всегда ожидала от парней, с которыми встречалась раньше, от забулдыг, чья концепция живого общения сводилась к вопросу о косяке с марихуаной перед тем, как завалиться в койку.

– Мне надо было уйти, – сказала Эви. – Сэм явно не хотел видеть меня здесь.

Фиби разрезала луковицу и покачала головой.

– Он придет в себя. Прости, что он такой болван; просто сейчас на него слишком много всего навалилось. Он плохо справляется с переменами, а в последние дни с нами много чего случилось.

И все это даже без упоминания о беременности. Что будет, когда она наконец расскажет ему?

Глаза заслезились, и Фиби вытерла слезы тыльной стороной ладони. Проклятие, она не собиралась плакать. Она никогда не плакала перед другими людьми.