Всё тело Романа напряглось и застыло, когда он медленно повернулся к Армаросу.

— Демон нарочно порезал её, чтобы её кровь попала в бассейн, и это изменило его… раскрыло. Пророчество реально: её кровь открывает врата. Её кровь освободит Люцифера, и, думаю, он использовал это видение как проверку. Он послал демона именно затем, чтобы проверить, сработает ли её кровь, и та сработала, — Армарос перевёл взгляд с одного на другого, замечая полный страха взгляд Шарлотты на Романа. — Он был там. Мы видели Люцифера. Он говорил со мной. Его глаза светились красным, когда он смотрел на неё.

Роман снова взглянул на Шарлотту, хмурость с его лица исчезла.

— Это ангельское, с глазами. Я не такой, как он, — сказал он, делая шаг к ней.

Конечно, — подумала она, заметив, как Армарос хмурится, бросая взгляд на Романа. Конечно, он совсем не был похож на Люцифера. Ей стало стыдно, что она вообще подумала, будто Роман может быть хоть чем-то похож на этого монстра. Она слегка кивнула Роману, подтянув простыню повыше.

— Это было просто видение, Армарос. Сон. Тебя там на самом деле не было, так что ты не можешь знать наверняка, он ли это был и пробудились ли врата, — Роман протянул Шарлотте спортивные штаны и толстовку, не глядя ей в глаза, и снова повернулся к Армаросу.

Армарос покачал головой:

— Нет, это был не сон. И не обычное видение. Говорю тебе, каким-то образом мы были там, физически. Мы были у врат, и первый шаг уже сделан. Кровь Шарлотты пробудила врата. Он был там. Должно быть, всё это время наблюдал. Я видел его собственными глазами, Роман. Он сказал, что она его. Всё, что теперь нужно Люциферу, — заполучить Шарлотту, привести её к вратам и завершить ритуал, и он будет свободен.

— Ну так мы этого не допустим. Никто, и я имею в виду вообще никто, не посмеет тронуть Шарлотту. Она моя, — его глаза вспыхнули красным, когда он произнёс последние слова.

То, как он зарычал «моя», всколыхнуло в Шарлотте что-то глубинное. Ей следовало бы бояться той первобытной интонации, с которой он это сказал, того, как это слово прозвучало, будто она принадлежит ему.

Вместо страха она едва не улыбнулась, как влюблённая школьница. Недавний испуг перед ним испарился без следа. Этот сильный, красивый, опасный бессмертный желал её. И, несмотря на весь хаос, который одно лишь её существование принесло ему и его ангелам, да что уж там, всему миру, ему было наплевать. Он всё равно хотел, чтобы она была его, и ей это нравилось.

Возьми себя в руки, Шарлотта. Вообще-то сейчас не время.

— Роман, когда я навестил ведьм, они рассказали мне пророчество, которое их ковены передают из поколения в поколение. Это пророчество… о Шарлотте. В нём подробно сказано, что с ней должно быть сделано, чтобы ритуал сработал, — спокойно произнёс Армарос, взглянув на неё с болью.

— Что за пророчество?

— Может, нам стоит поговорить наедине? — Армарос кивнул в сторону двери, пытаясь заставить Романа выйти вместе с ним.

— Нет. Речь идёт обо мне, — Шарлотта шагнула вперёд. — Мне, блядь, надоело, что вы постоянно говорите мне только обрывки того, что, чёрт вас побери, происходит. Я имею право знать всё! Вы обсуждаете мою жизнь, так что скажите, чего он хочет от меня, этот дьявол… Люцифер же, да? Настоящий дьявол, король Ада? Что именно он собирается со мной сделать? — выпалила Шарлотта, переводя взгляд с одного на другого.

Она чувствовала, как внутри закипают злость и раздражение. Она имела полное право быть частью всего происходящего. Разве я не заслужила этого? — подумала она, глядя на шрам на руке и сжимая в пальцах одежду и простыню. Им пора было перестать обращаться с ней как с ребёнком и позволить ей самой участвовать в решениях о том, что будет с ней дальше, даже если ей не понравится то, что она услышит.

Армарос бросил на Романа вопросительный взгляд. Голубые глаза Романа встретились с глазами Шарлотты. Потом он тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам. Кивнул Армаросу:

— Говори.

Ангел с фиалковыми глазами повернулся к ней:

— Чтобы полностью открыть врата, ему нужно провести ритуал. Могущественная ведьма должна пролить кровь избранного пророка — тебя. Они планируют перерезать тебе вены на запястьях и горло, питая врата твоей кровью. В тот момент, когда ты будешь делать последний вдох, кто-то должен вырезать у тебя сердце из груди и протянуть его через врата самому Люциферу. Прости, Шарлотта.

За долгие годы их странной, невозможной дружбы в общих снах она успела привыкнуть думать о нём как о старшем брате. Он всегда защищал её, всегда появлялся в последний момент, чтобы спасти. Сейчас она смотрела на боль, промелькнувшую на обычно непроницаемом лице ангела, и медленно отступила назад, села на край кровати и прижала к груди одежду, которую дал ей Роман.

— Он собирается меня убить, — прошептала она себе под нос.

Я обречена, — шепнул ей внутренний голос.