И мир неуловимо изменился.
Я стал Защитником Империи - и работы после дестабилизации Урочищ оказалось столько, что выдохнуть некогда!
Впрочем, нет худа без добра - быстрое восстановление возможностей, отстройка собственного поместья...
Но всё оказалось куда хуже, чем можно было предположить изначально - ведь иногда старые ошибки (даже чужие!) могут долбануть кувалдой.
По затылку...
Глава 1
Пять лет спустя
29 мая 2041 года. Подмосковное поместье Апостоловых.
«Ласточка» плавно заложила вираж, и в иллюминаторе открылся вид, от которого на мгновение забылась давящая усталость.
Внизу, в обрамлении темнеющего леса и извилистой ленты реки, лежало моё поместье — земельный надел, пожалованный пять лет назад вместе с титулом барона.
В центре здоровенного участка в несколько гектар возвышался белокаменный особняк в стиле, который архитекторы назвали «нео-имперским с элементами магического конструктивизма». Он отражал последние лучи заходящего солнца.
От трёхэтажного здания к югу террасами спускался парк с идеально подстриженными живыми изгородями, серебряными гледичиями, чьи листья шелестели даже в безветрие, и аллеей сияющих сфер, уже начинавших мерцать в вечерних сумерках.
К западу виднелся тренировочный полигон с манекенами и мишенями, а к востоку — спокойная гладь озера.
На севере расположилась масса построек — начиная от казарм моей личной гвардии, до лабораторий, конюшен, гаражей, и прочей мелочёвки.
Это было не просто имение. Это был оплот, крепость — символ того, чего я сумел достичь, начав всё с чистого листа.
Пять лет…
Целых пять лет прошло с того дня, когда я, обессиленный и пустой, стоял у окна в квартире отца. Пять лет упорного, изматывающего труда. Я не просто вернулся к тому, с чего начинал. Я прорвался дальше.
Уровень Магистра — немалое достижение для того, кто пять лет назад был «нулём». Да что там «немалое»?! В мире за всю историю магии не было подобного прецедента! Никто не развивался так быстро!
А главное — я вернул часть навыков Пожирателя. Не ту слепящую, вселенскую мощь, что бушевала во мне раньше, а нечто более сдержанное, контролируемое. Тонкий, но абсолютный контроль над крошечными, по прежним меркам, потоками энергии.
Я снова мог поглощать, впитывать, трансформировать — пусть и не всё, что прежде. Никаких эмоций, памяти и материи. Никаких масштабов, способных погасить звезду или прото-божество…
Но… достаточных, чтобы выжить в этом новом, опасном мире.
Сегодняшний рейд в Урочище «Серый Зев» на севере Урала оставил после себя привычный горький привкус.
Силы хватило, чтобы отбиться, заблокировать аномальный выброс и даже уничтожить пару мелких тварей, пополнив свои запасы редких ингредиентов. Но до полного запечатывания разлома, как я делал когда-то, было ещё далеко. Рейдов пятнадцать-двадцать, если там не вырастет что-то новенькое…
В костях и мышцах ныла усталость, а на языке стоял привкус озона и тлена.
АВИ с почти неслышным шипением коснулся посадочной площадки из полированного гранита позади особняка. Дверь отъехала, и в салон ворвался прохладный вечерний воздух, пахнущий хвоей, влажной землёй и дымком из камина — запах дома, запах покоя…
На заднем крыльце, под светом магических фонарей, стояли двое.
Первой была Илона.
Моя Илона… В простом тёмно-зелёном платье, её рыжие волосы, собранные когда-то подаренным мной обручем, словно живое пламя впитывали последний свет дня. Рядом с ней, уцепившись в складки платья, стоял маленький трёхлетний мальчуган с чёрными, как у меня, волосами и огромными, золотистыми, как у матери, глазами.
Я сошёл на землю, и тяжёлые ботинки глухо стукнули по камню. Усталость мгновенно отступила, сменившись тёплой, почти болезненной волной нежности.
Илона встретила мой взгляд, и в её глазах я прочёл всё — и любовь, и тревогу, и безмерное облегчение.
А потом маленькая фигурка сорвалась с места и помчалась ко мне.
— Папа! Папа прилетел!
Я наклонился и на бегу подхватил его на руки.
— Привет, проказник! Ну что, натворил дел, пока меня не было?
— Не-а!
— Честно?
— Не-а…
Я рассмеялся, и Дмитрий, названный в честь деда (призрак до сих пор ржал над этим и говорил, что так не принято, что он ещё не отошёл в мир иной) вцепился мне в шею маленькими, но удивительно сильными ручками, и его смех, звонкий и чистый, как колокольчик, разогнал последние тени ада прошедшей недели.
Илона подошла следом, поцеловала меня и тоже обняла.
— Мы скучали.
— И я скучал, дорогая.
— Ты мне задолжал, Апостолов…
— Дай хоть переоденусь…
Сдержанный кашель, донёсшийся сбоку, привлёк моё внимание. На краю посадочной площадки застыли в почтительных позах двое мужчин.
Первый — Андрей Игнатьевич, мой управляющий. Бывший офицер, участвующий в битве за Москву и получивший серьёзное ранение, чья выправка и аккуратно подстриженная седая бородка кричали о дисциплине и порядке громче любых слов.
Второй — Витя Громов, начальник моей личной охраны. Массивный, как скала, с бычьей шеей и взглядом, успевшим за долгие годы службы в спецназе увидеть всё, что только можно. На его бронежилете поблёскивали руны активной защиты.