— Ты вся дрожишь.

— Всё нормально.

— Прости.

— Ты сделал то, что должен был, — сказала я, опустив глаза.

— Я был в реабилитационном центре, Стелла. С той самой минуты, как подписал контракт, и до десяти утра сегодняшнего дня.

Из всех возможных причин, которые я могла предположить, эта оказалась последней в списке.

— Что?

— С ума сойти, скажи? Какой музыкант идет в рехаб-центр до того, как его карьера вообще началась? — он шагнул назад, снял шапку, и его шелковистые темные волосы рассыпались вокруг лица. Я впивалась в него взглядом, и на мгновение мы снова оказались в его квартире — с моим сердцем, как на ладони и его глазами, разрывающими мою душу на части.

— Почему?

— Мне нужно было привести голову в порядок. Я становился похожим на своих родителей. А я не хотел этого. Я хотел быть лучше.

— Ты и так лучше, — прошептала я. — Ты всегда был лучше.

— Всё еще моя бессменная группа поддержки? — снова усмехнулся он. Он снова шагнул ближе, но сразу остановился, заметив, что я не готова подпускать его ближе.

— Ты сдержал свое обещание, это всё, что имеет значение, — искренне сказала я. — А теперь, Господи. Sony, Рид…

— Безумие, — он улыбнулся, а потом посмотрел на меня прямо, не отводя взгляда. — И это ты, черт возьми, изменила абсолютно всё.

— Не надо. Я просто написала о группе, в которую верила.

Рид окинул взглядом мою квартиру и покачал головой. Я знала, о чем он думал: о том самом дне, когда я переехала сюда.

— Ты справишься, ты ведь знаешь, верно? В глубине души ты четко знаешь, чего хочешь, и как должен сложиться твой путь. Тебе не обязательно становиться клише. Тебе не нужно жить чужой жизнью. Главное — музыка. Твоя потрясающая музыка, Рид. Ты справишься.

— Ага, — задумчиво протянул он. — Снова твой мотивационный спич, — сказал он уже без тени усмешки, а на его лице читалась тревога.

— Да, да. Посмотри на меня, — сказала я точно так же, как месяцы назад. Я чувствовала, как между нами сгущались тяжелые, грозовые тучи. — Поверь мне.

— Я больше никому не верю, Стелла. Кроме тебя. — Он снова двинулся ко мне, и я вздрогнула, испугавшись самой себя. Нас.

— Рид, я не могу…

В нескольких шагах от нас зазвучала песня Here Without You, 3 Doors Down, доносившаяся из телевизора. Звук словно оглушил меня, пока мозг лихорадочно пытался вернуть образ той женщины, которой я была за минуту до его появления на пороге.

— Ладно, — выдохнул он, и с его плеч будто скатилась гора разочарования.

— Нейт — хороший человек. Он бы тебе понравился, правда. Он хорошо ко мне относится. Он не заставляет меня…

— Не заставляет тебя что? — тихо спросил он, а я мысленно считала каждый его медленный шаг ко мне.

— Рид, черт бы тебя побрал, — прохрипела я.

— Я и так проклят, — прошептал он, и его слова повисли в пространстве между нами. — Посмотри на меня.

Я покачала головой, но он мягко обхватил мое лицо ладонями. Горячие слезы покатились по щекам. Меня бросало в жар, я была на грани потери контроля, вот-вот готовая потерять себя. Стена, которую я так старательно выстроила, дала трещину до самого основания. Всё, что я чувствовала к нему, всплыло на поверхность. Сердце бешено колотилось в груди, пока он вглядывался в мои глаза так, будто видел меня насквозь. А потом меня накрыло тепло — мягкое, всепроникающее, разливающееся из груди по всему телу.

— Стелла, — прошептал он, и его губы коснулись моих.

Боль тоски по нему сочилась из каждой поры, из каждого вздоха. Я вложила в этот поцелуй всю свою боль, любовь, что вырвалась наружу с рыданием, которое он поймал своими губами. Нежно углубив поцелуй, он обнял меня, а я обвила его шею руками, прижимаясь к нему так сильно, как только могла. Он не отпускал мои губы, и в тот миг, когда я всё таки отстранилась, я почувствовала его нежелание отпускать. Он прижался лбом к моему.

— С Новым годом, Стелла. Я рад, что ты счастлива. Это всё, что я хотел увидеть.

— Счастлива? — я горько усмехнулась. — Ну вот, теперь ты можешь успокоить свою совесть, — выдохнула я, представляя собой бесформенную лужицу под тяжестью его присутствия.

— Ненавидь меня, если тебе это нужно, — тихо сказал он, отпуская меня и засовывая шапку в задний карман джинсов.

Я ненавидела эту возникающую дистанцию между нами. И лихорадочно искала слова.

— Рид? — прошептала я.

Он остановился, плечи его поникли, и он встретился со мной взглядом.

— Какого хрена, реабилитационный центр выпускает людей в канун Нового года?

Мы рассмеялись. Это было нашим особым умением, защитным механизмом, который включался, когда становилось слишком больно. Смех исчез, улыбки угасли, когда он окинул меня прощальным взглядом и открыл дверь.

— Увидимся, Граната, — прошептал он, захлопнув дверь за собой.

Я бросилась за ним и остановила его на тротуаре.

— Я буду той, кто увидит, как это произойдет! — крикнула я ему вслед.

Он остановился и медленно повернулся ко мне. Закрыл глаза, будто впуская в себя воспоминание о моих словах, и уголки его губ дрогнули: