— А может, и зря, — буркнул я.

— Да-да, — засмеялся он, — помню твою идею «Корпы интиков». Ты её не оставил ещё?

— Забил, — признался я, — из интиков корпа, как из пеглей стая. Каждый сам по себе, смотрит в сторону и ссытся. Но это если я премом. А вот если бы вы…

— Нет уж, карьера атамана шайки малолетних беспризорников меня совершенно не привлекает. Ты передал Eнти мой заказ?

— Сегодня передам. Как раз собирался туда после школы.

— Скажи, что спешки нет, но лучше бы и не затягивать. Оплата как всегда.

— Хорошо. Да, бо… то есть, Никлай, я хотел про Козю поговорить.

— А что с ней?

— Да ничего, просто сильно просится ко мне в помощницы. Типа практики не хватает. Вот я подумал, может, её к нам, на «внеклассные занятия»? Тем более Тики свалил.

— Козя… Хм… А сам что про неё думаешь?

— Ну, сообразительная и вообще более-менее норм, хоть и страшненькая.

— Она кажется тебе некрасивой?

— Ну да, — удивился я. — А какой же? Рожа как будто отработкой умывается, волосы стрёмно скручены, нос, губы… Фигура «доска на палочках».

— Забавно, — покачал головой учитель. — Вот что значит другие стандарты. Фигура отрастёт, ещё удивишься, девчонка маленькая ещё. Что же до остального — просто непривычная внешность. Как по мне, она весьма симпатичная барышня в своём типаже, а вырастет красавицей.

— Ей пятнадцать, чего там ещё не выросло? Вон, у Зани уже в тринадцать больше было!

— Это вы, инкубаторские, созреваете быстро. Специально так сделано, чтобы к семнадцати рост костей гарантировано заканчивался и можно было имплы ставить. Евгенический отбор. У нормарожденных по-всякому бывает, некоторые к двадцати только окончательно формируются. Вот и Козя ещё совсем ребёнок на самом деле.

— А вы откуда знаете?

— С матерью её был знаком.

— А она…

— Не твоё дело. Кстати, красотка была с ого-го какой фигурой, хотя да, внешность необычная.

— Была? А куда…

— Не спрашивай, я же сказал.

— Типа понял, да. Так что насчёт Кози?

— Я и сам собирался её пригласить, но через годик, а то и два. Как раз потому, что она хоть и умная, но маленькая, и это не только фигуры касается. Эмоционально тоже незрелая совсем, так что смотри не обижай её.

— Сроду я девчонок не обижал! — возмутился я. — Это не по-пацански вообще!

— Вот и молодец. Я просто на всякий случай. То, что обычная девушка примет спокойно, Козю может сильно ранить. Ты же понимаешь, что она в тебя влюблена до обмороков?

— Ну… Так-то я не совсем полено, да. Замечал. Но у меня Таришка, и вообще… Что бы вы там ни говорили, Козявка всё же страшненькая.

— Поспорим, что через годик у тебя язык не повернётся это повторить? — засмеялся Никлай.

— Не, с вами спорить — себя не любить. Но я пока при своём мнении останусь.

— Да на здоровье, просто учитывай, что ей может быть нужна не столько практика техна, сколько быть рядом с тобой. Это не значит, что ей надо отказать, наоборот. Просто приглядывай, чтобы не натворила глупостей. И, раз уж так складывается, ладно, пусть ходит на «внеклассные». Знаешь, где она живёт?

— Не-а, откуда?

— В восемнадцатом, на шестом, три-девять.

— Сраная дыра этот восемнадцатый, руина вообще.

— Есть такое. Зайди сегодня, скажи, что завтра жду в кабинете вместе с вами, обрадуй ребёнка.

— Нафига? Я ей на цикле с утра скажу.

— Зайди-зайди, я серьёзно. Поймёшь кой-чего.

— Как скажете, боз… Ой, простите.

— Ладно, беги, до завтра.

— А «внеклассного занятия» не будет разве?

— Тебе взлома пищемата не хватило?

— Ну, я-то знал, как они открываются.

— Ох уж эти ваши криминальные наклонности… — покачал головой Никлай. — Я лучше всех знаю минусы технокоммунизма, и всё же…

— Техночего?

— В другой раз расскажу, чтобы не повторяться. Сегодня занятия не будет, возникли срочные дела, да и программу придётся корректировать, раз Тики ушёл, а Козя придёт. Учти, тебе ещё придётся её подтягивать, раз предложил, вы-то далеко вперёд ушли.

— Да уж представляю, — вздохнул я.

Барахолка издавна располагается на бывшей станции подземки, то есть даже ниже низов. Туда надо спускаться по длинному, застывшему обычной лестницей эскалатору, потом топать по тёмному тоннелю, слушая, как шуршат в мусоре пегли, протискиваться возле старого поезда, ставшего импровизированным общежитием для тех, кто по разным причинам опасается высовываться на поверхность, нюхать вонь стоков и держать руку на шокере. Нельзя сказать, что всерьёз опасно, на барахолку даже ссыкливый Кери таскается, но, если не повезёт, нарваться можно. Краймовые не заинтересованы распугивать покупателей, корпа Копня, которая держит рынок, присматривает за порядком, но тут в ходу химия похуже дышки, и какой-нибудь упоротый шлок легко может съехать с катушек, игнорируя любые последствия. Его потом, конечно, спустят в утилизатор, но тем, кто попадёт под имплы, от этого не легче.