Из-за повествования от первого лица возможности объяснить все это в основном тексте не представлялось возможным. Так родилось четыре рассказа по миру «Верравии».
Жидкий Огонь
За много лет до описываемых в книге событий
— Погодите! Постойте! Не отплывайте!
Крохотная фигурка с большим заплечным мешком размахивала руками, бегом спускаясь с огромного пологого холма. Два драмана и человек, застывшие в длинной лодке с двумя веслами и парусом, тщетно пытались разглядеть незнакомца, а когда тот споткнулся и кубарем полетел вниз, дружно расхохотались.
— Карлик, что ли? — Предположил первый драман.
— Вряд ли, Брадл. Гном, скорее, смотри бородища какая, — сказал человек.
— Да он мелкий даже для гнома, — отозвался второй варвар.
— Может, кобольд?
— Кобольд средь бела дня? — Усмехнулся драман, которого назвали Брадлом. — Да и не видно их давно, не любят они наверх высовываться. Некоторые и вовсе, говорят, не выжили после той войны, всех их фейры уничтожили. Сам знаешь, не любят они друг друга.
— Похоже, и вправду гном, — откинул прядь русых волос со лба человек, — только крохотный.
— Ага, болел в детстве, — хохотнул второй драман.
Между тем крохотное существо оказалось уже совсем рядом. Он, а теперь стало совсем очевидно, что перед троицей маленький мужчина, тяжело дышал, его черная борода и не менее черные усы спутались, а одежда была в пыли, траве и грязи. Оказавшись рядом, коротышка улыбнулся и все так же, не в состоянии перевести дыхание, стал говорить.
— Хорошо, что я… я успел. Вы ведь плывете в Ильтер… Ильтерстоун?
— Да, мы плывем в столицу, — сказал человек, — а тебе какое дело?
— Мне надо с вами. Мне очень нужно в Ильтерстоун. Я заплачу.
Троица красноречиво переглянулась.
— Как тебя зовут, маленький человек? — Спросил Брадл.
— Я Глостер, Глостер Палец-в-рот-не-клади.
— Все-таки гном, — хмыкнул второй варвар.
— Понимаешь ли, Глостер, мы не занимаемся э… коммерческими перевозками, — сказал человек с русыми волосами, и при этих словах в его глазах плясали веселые огоньки.
— Я знаю, вы контрабандисты, — кивнул гном, — ты Скользкий Джейсе, а это твои помощники, драманы Брадл и Риддл.
— Немногие имеют храбрость называть меня Скользким, — тон человека стал холодным, а глаза вспыхнули недобрым огнем. — И кто тебе сказал, где нас искать?
— Лавочник в порту. Он сказал, что в ближайшие два дня кораблей в столицу не будет. А отплывать хотите только вы.
— Тупица Пральт, после возвращения я подрежу его длинный язык, — сплюнул в воду человек.
— Мне надо в Ильтерстоун, — казалось, Глостер не замечал зловещих изменений в голосе собеседника, — и я заплачу. Переправа с мыса Спокойствия стоит три золотых, я дам восемь. Больше у меня нет.
Человек поглядел на драманов, теперь уже не скрывающих недоброй улыбки. Варвары подобрались, готовые к любому развороту событий, а если быть точнее, уже собравшиеся по команде скрутить глупого гнома, пришедшего прямо к ним в руки с восемью золотыми.
— А позволь спросить, достопочтенный Глостер Палец-в-рот-не-клади, зачем тебе в столицу? — Серьезно спросил Джейсе, но в его тоне сквозила неприкрытая ирония.
— На состязание мастеров, — улыбнулся гном.
Подразумевалось, что сейчас маленького гостя свяжут и свернут в бараний рог, но вместо этого вся троица, не сговариваясь, скрючилась сама в приступе дикого безудержного хохота. Риддл от смеха стал краснеть, Брадл закашлялся, а на глазах Джейсе выступили слезы. Один лишь гном насупился и искренне недоумевал, почему его собеседники не верят сказанному.
— Ты… — пытался отдышаться человек, — мастер?
— Да, я получил звание мастера-скорняка, мастера-ювелира и совсем недавно мастера-лучника.
Новая фраза не только не убедила контрабандистов в серьезности крохотной фигуры, что стояла перед ними, а напротив, вызвала новый взрыв гомерического гогота. Риддл уткнулся в колени и часто вздрагивал, Брадл валялся и бил кулаком в днище лодки, а Джейсе икал и утирал текущие по щекам слезы. Глостер, все это время спокойно стоявший перед ними, не выказал ни нотки нетерпения.
— Ма… ма… мастер… лучник, — кое-как взял себя в руки русый человек, — а ты знаешь, что Император обещал в награду мастеру, который докажет свое искусство?
— Руку своей дочери, прекрасной Грофелии. Именно для этого я и участвую в состязании мастеров.
Глостер вздохнул и стал ждать, когда закончится истерика, приключившаяся с тройкой. Причем, самое большее беспокойство гном испытывал за Брадла — драман уже не в силах был смеяться и лишь, тяжело дыша, мычал. Солнце сделало полшага по небу, стремясь к закату, когда русый человек смог продолжить беседу.