ГЛАВА 15

Голоса. Затем, со временем, все сводится к разговорам о призраках. Твой голос.

– Это правда. Клянусь Богом, это правда.

– Конечно, так и есть, сержант.

– Вы думаете, что я схожу с ума, вы думаете, что я сумасшедший. Вы мне не верите.

– Конечно, мы вам верим, сержант. Мы считаем, что вы испытывали огромный стресс, выполняя свой долг.

– Нет, нет, не говорите мне больше этого дерьма. Это правда. Я не сумасшедший, черт возьми. Это правда.

– Вы разочарованы, сержант. Вы расстроены и вам больно. Мы знаем, что произошло.

– Чушь собачья! Я знаю, что я видел. И это не было каким-то чертовым... как бы вы, черт возьми, это ни называли.

– Гипнагогический бред. У вас классическая симптоматика, в этом мы не сомневаемся. И позвольте мне заверить вас, что гипнагогические галлюцинации ни в коем случае не являются синонимом какого-либо вида психоза. Это может случиться с каждым, сержант. И именно это случилось с вами.

Затем в сторону. Как врач врачу.

– Учитывая бредовые идеи и, конечно, шоковую реакцию на его физические травмы, проявление однополярности не вызывает удивления.

Другой врач кивает.

– Значит, мы оба согласны, по крайней мере, в общих чертах, с типичной дисфункцией биогенных аминов?

– Безусловно. Но это только начало.

– А что же тогда с остальным?

– Многое может быть прямо у нас под носом. Я уже заказал базовый анализ крови, и, по-моему, неплохо было бы начать с выявления дисбаланса в питании. Это может быть что-то простое, например, низкий уровень фолиевой кислоты или избыток витамина В12. По статистике, большинство случаев пеллагры, связанных с обслуживанием, связаны с высоким уровнем потребления пищевых продуктов... Сержант, вы съедаете много сухого пайка?

Ты хмуришься. У тебя чешется лицо.

– Нет. У меня не было ни одного сухого пайка с тех пор, как я в последний раз вернулся из Германии много лет назад. Теперь все они - пища, готовая к употреблению.

– И где это было?

– Эрланген. Германия. Альфа 2/37, 2-я бригада, 1-я бронетанковая дивизия. Ну, вы знаете, это было мое последнее место службы перед тем, как я попал сюда. У вас, блять, что, нет записей?

– Значит, уже несколько лет никаких сухих пайков?

– Нет!

Врачи снова поворачиваются друг к другу, как дети, пытающиеся быть осторожными.

– Дополнительный прием никонтинамида не повредит. Говорят, что в большинстве стран Запада его изначально не хватает.

Другой врач кивает.

– Но это не объясняет остального.

– Может быть, порфирия? Синдром Вернике-Корсакова?

Другой врач кивает. Кажется, он хорошо умеет кивать, как будто такое признание является доказательством компетентности в диагностике.

– Я даже не рассматривал возможность алкогольного галлюциноза. Возможно, это объясняет очевидную путаницу.

– Сержант, вы пьете?

– Нет, но если так будет продолжаться и дальше, я начну.

– Вы вообще не пьете?

У тебя начинает болеть лицо от того, что ты хмуришься.

– Послушайте, майор, все это есть в моем личном деле. У меня были проблемы с алкоголем давным-давно, когда меня перевели из 1-го кавалерийского полка в 716-й военный полк. Но когда я вернулся в Мир, я справился с этим.

Врачи, кажется, в восторге от этого, и ты чувствуешь, что они не верят, что ты бросил пить. Ты внимательно смотришь на них. Один из них в хаки, придурковатый толстяк, в мятых брюках и ботинках из лакированной кожи. Его волосы длиннее, чем положено, а бакенбарды доходят ему до ушей. Слабак, как ты думаешь. Толстый, потерявший форму говнюк, одетый в солдатскую форму. Тебя от этого тошнит. Другой врач, кивающий, самый страшный. Его форма блестит от крахмала, хотя ботинки тоже из лакированной кожи - фирменный знак всех медицинских работников. У него жесткие густые усы и очень короткая стрижка. Он напоминает тебе шекспировское описание Кассия.

– Хотел бы я посмотреть, что он сделает с теми психологическими тестами для оценки личности.

– Всему свое время, капитан. Всему свое время. Следующая МЕДИЦИНСКАЯ ЭВАКУАЦИЯ в среду; мы предоставим Форесту Глену самому решать вопрос с диагнозом. Вы смотрели его личное дело? Мне бы не хотелось видеть военнослужащего срочной службы на этом этапе его военной карьеры, но я полагаю, что это означает увольнение.

Капитан поворачивается к тебе.

– Сержант, я хочу, чтобы вы хорошенько подумали над тем, что мы вам говорим. Мы здесь не для того, чтобы вводить вас в заблуждение. Не нужно быть таким непримиримым.

– Вы, ребята, говорите как оксфордские словари. Непримиримый. Что, черт возьми, это значит?

– Это значит упрямый, сержант. Вы становитесь упрямым. И если вы не успокоитесь и не соберетесь с мыслями, то можете оказаться в очень неприятной ситуации. И не думайте, что сможете спрятаться за своей Серебряной звездой и Крестом "За выдающиеся заслуги".

Ты срываешься.

– Вы, гребаные парни, думаете, что можете третировать людей только потому, что носите форму. Наличие ученой степени делает вас выше, верно? Ну, я видел неудачников-стажеров, которые были лучше вас. У вас даже нет права носить форму. Когда мне было восемнадцать, я сражался с регулярными войсками Северного Вьетнама, а вы были в подгузниках и играли со своими какашками. Вы не знаете разницы между соревнованиями по плаванию и гольфу, вы не смогли бы управлять полевым радио, даже если бы это спасло вашу жизнь, и вы, вероятно, думаете, что АНБ - это телевизионная сеть. И теперь у вас хватает наглости предполагать, что я использую свои похвалы как щит. Я так пну вас по членам, что вам придется открывать рот каждый раз, когда захотите отлить.