Вершков что-то еще вякал про решение акционеров, но тут уже Челноков откровенно взбесился, напомнив, что завод более чем наполовину государственный, а значит все решения принимаются в министерстве, и в данном случае все уже решено, проекту быть. А Брянцев не далее, чем через неделю прилетит в Москву и примет участие в обсуждении.

Покончив с автомобильными страстями, я собрался на Марс. Не тут-то было. Меня вновь срочно вызвал в Астрал Бобров.

— Как развивается ситуация, Сергей Геннадьевич?

— Да как, — генерал удрученно махнул рукой. — Все первые блины комом. Это я про наше «вторжение». Но я не об этом. Выслушай меня внимательно, Яков Георгиевич. Покровский вызывает тебя на беседу. Визит пройдет так же — тебя встретит капитан Резников и провезет в Кремль.

— Как дела у агента Физика? — спросил я, улыбаясь.

— Да ни у кого сейчас дела не хорошо, — отмахнулся Бобров. — А теперь кое-что, чего я тебе не говорил, а ты не слышал.

— Все интереснее и интереснее!

— Минимум неделю ты не должен быть в доступе, чтобы никто не смог передать тебе это приглашение.

— Что это значит?

— Это тайное послание самого Покровского. Он настоятельно рекомендует тебе на встречу не являться. От себя добавлю, что мы на месте не стоим, с происхождением этих проклятых бомб разбираемся. Причем, я лично в это «мы» не вхожу, меня, по сути, отстранили, да и у Николая Александровича положение не такое уж радужное. Сам понимаешь, с этим событиями все немного, точнее очень даже сильно нервничают. Включая, между нами, Самого! — Бобров выразительно ткнул пальцем в сторону потолка.

— Проблем нет, я и собирался разобраться с делами ну очень далеко отсюда.

— «Далеко» это где? — я увидел, что Боброву действительно интересно.

— Для начала я слетаю на Марс.

— Звучит как «мне в Париж по делу срочно», — рассмеялся Бобров. — Если бы я сам не побывал на твоей станции, в жизни бы не поверил.

— Поверил бы, я бы устроил тебе экскурсию.

— В добрый путь, Яков Георгиевич. Официально тебя пока никто ни в чем не обвиняет. Ты главное не подставляйся ни под чью горячую руку.

Спокойно улететь в космос мне не дали. Я сам виноват, решил выпить чашечку кофе с пирожным в самоварной. Туда ко мне вбежала возбужденная Вероника.

— Яков, там к тебе целая делегация.

Я, грешным делом, подумал, что меня уже арестовывать пришли, но директор отеля уточнила:

— Губернатор Птицын лично, а с ним инспектор по экологии Брусникин и граф Вележев.

Тут я понял, что пришла пора для второй серии уговоров. Жжет им во всех интимных местах Беккеровский караван гадостей. Я только переспросил:

— Графеныш лично пожаловал?

— Графеныш? — не сразу поняла Вероника, но тут же до нее дошло. — Нет-нет, не юный граф, а его отец.

— Ладно, — вздохнул я, — попроси их подождать в лобби, предложи кофе-чай или что там положено, скажи, что я у себя, но сейчас спущусь.

Вероника понимающе кивнула, а я перенесся в Лазурь телепортом, чтобы не засветиться у лифта. Там я напряг Алису, чтобы она отправлялась на Байкал и оттуда срочно доставила ко мне Сидорова. Открыть портал прямиком к студенту она затруднилась, в этом я ей помог. Сам же я надел свежий парадный костюм, все же солидные люди на поклон пришли, надо соответствовать.

Спустился в лобби, поздоровался, пригласил всех в свой кабинет.

— Мы наслышаны о вашем прекрасном пентхаусе, — намекнул Птицын.

— Там слишком много народа заняты разными проектами, — возразил я. — К тому же, как я понял, мы будем обсуждать дела, в кабинете нам будет удобнее.

На самом деле он у меня не большой, размером с гостиничный номер, но трех гостей, не считая меня любимого, он вмещает без проблем. Даже и Сидорову места хватит, когда он все-таки появится.

Так что мы прошли туда и расселись. Вероника освежила гостям кофе, заодно и мне принесла чашечку. Я сказал ей, что меня ни для кого нет, имея в виду возможных посланцев от Покровского, или кто захочет покуситься на мою голову.

Когда Вероника удалилась, я уставился на визитеров с легкой улыбкой. Дескать, чего приперлись, говорите уже.

Гости переглянулись, никто не решался начинать разговор, я же не спешил им помогать. Наконец Вележев-старший откашлялся.

— Вы плохо начали с моим сыном, — он посмотрел, как я реагирую, но я ждал продолжения с той же терпеливой улыбкой. — Вчера вы сказали ему, что он просит вас о спасении без должного уважения, — я по-прежнему молчал, не меняя выражения лица. — Я согласен, что мы все неправильно отнеслись к вам, не понимая до конца вашу роль и значимость. Что же, перед вами три весьма достойных человека, и мы просим со всем уважением. Решите уже проблему с этими проклятыми отходами.