– Лопаты и мотыги!

Теперь всё было кончено. Рабы зарыли мотыгой кашу в почву.

Моррис заорал:

– Этот преступник был позором для нас, но теперь его нет. Он больше никогда не будет растлевать женщин. Мы стали сильнее, потеряв его, и теперь его бесполезное преступное тело наконец-то принесёт пользу, удобрив эту хорошую землю, которая даёт нам еду! Мистер Гаст только что вернулся из долгой поездки в Вирджинию, чтобы привезти нам ещё рельс и шпал, так что давайте сделаем так, чтобы он гордился нами, и проложим ещё четверть мили! Верно, мужчины?

Сотня рабов вырвалась из своего уныния и закричала:

– Помните, наша свобода в конце этого пути! Верно?

Больше криков, больше сплочения.

– Теперь давайте двадцатку! И мы возвращаемся к работе!

Каттон оставался безмолвным, когда ритуал закончился: двое Силачей на поле насадили отрубленную голову Мети на высокий кол и воткнули её в землю.

"Господи Иисусе..."

Моррис спустился к железной дороге.

– Эй, Каттон. Извини, я не знал, что ты такой брезгливый, - он произнёс слово "брезгливый" как "брязгливый".
– Но ты не должен был сдаваться вчера вечером. Я бросил пятерку в руку старшей шлюхе Белле, и она забыла о том, что я сделал с той мелкой смешанной. И она привела мне ещё двух девушек! Я не жалею.

Каттон попытался прогнать этот образ.

– Мети был прекрасным работником, Моррис. Что именно он сделал? Изнасиловал городскую девушку?

Моррис откусил кусочек жевательного табака.

– Между нами?

– Конечно.

– Схватил за зад миссис Гаст, вот что он сделал.

У Каттона живот содрогнулся.

"Если они отрезали ему голову и закопали его труп в поле за то, что он схватил её за задницу... что они сделают со мной?"

– Не удивлюсь, если она сама напросилась. И это тоже между нами.

Каттон жаждал сменить тему. Его взгляд метнулся к выдающемуся человеку в длинном пальто на белом коне.

– Я думал, мистер Гаст вернётся только сегодня вечером.

Моррис пожал плечами. Он взглянул на отрубленную голову на колу, но, казалось, его это не затронуло.

– Вернулся сегодня утром. И привёз четыре платформы, нагруженные сегментами рельсов.

– Железо из Тредегара, я слышал.

– Верно.

– Намного лучше, чем железо янки. И стоит дороже.

– Ну, мистер Гаст хочет только лучшего для своей железной дороги.

Ещё один взгляд на поле показал, что нормальность возвращается, даже несмотря на голову с колом, смотрящую на них сверху вниз. Рабыни в прохладных хлопчатобумажных платьях начали возвращаться к рядам сои со своими плетёными корзинами. Моррис ещё раз посмотрел на голову.

Он улыбался?

Каттон вздрогнул.

Внезапно их пересекла тень. Каттон поднял глаза... и чуть не замер.

– Доброе утро, мистер Гаст, - поприветствовал Моррис.

Мужчина с суровым лицом кивнул. От бараньих отбивных с солью и перцем лицо его ощетинилось.

– Моррис. Жаль этого негра, но ты, как всегда, правильно всё делаешь.

– Спасибо, сэр. Как вы меня учили, можно закопать их в землю, когда нам нужно их дисциплинировать.

– Доброе утро, мистер Гаст, - сказал Каттон, несмотря на беспокойство.

"Чёрт возьми, почему у меня такое чувство, что он знает, что я трахал его жену?"

– Доброе утро, мистер Каттон. Как прошли проверки путей в моё отсутствие?

– Наиболее идеальные из всех, что я видел, мистер Гаст, - он с трудом мог говорить сквозь сухость в горле. Сердце колотилось.
– Датчик точно показывал. Мы уже проложили почти пять миль, а ведь не прошло и двух недель. И сцепка работает идеально.

– Хорошо, хорошо, - Гаст поднял потемневшее лицо к солнцу.
– Моя жена упомянула, что разговаривала с вами вчера.

Сердце Каттона было как камень, который только что сполз в его желудок.

– Я... Да, сэр, я снял перед ней шляпу, да, сэр.

– Она сказала мне, что вы вежливый джентльмен...

– Это, э-э-э, очень мило с её стороны...

– Даже несмотря на то, что вы из Делавэра.

Момент напрягся. Затем Гаст и Моррис разразились смехом.

Каттон чуть не обмочился в свои парусиновые штаны, но в конце концов он справился и тоже рассмеялся, хотя и нервно.

– Я просто развлекаюсь с вами, мистер Каттон, - заверил Гаст. Он посмотрел на них обоих сверху вниз.
– Вы, ребята, делаете чертовски хорошую работу. Продолжайте в том же духе.

– Да, сэр, - сказал Моррис.

Каттон добавил:

– Мы обязательно это сделаем.

Гаст спустил лошадь обратно к рельсам, где стояли платформы, груженные рельсами и шпалами. Но Каттон не мог не заметить... глаза Гаста. Прямо перед тем, как он уехал, когда он посмотрел вниз - белки глаз мужчины казались окрашенными, желтоватыми, как, может быть, от желтухи.