Ты дышишь так быстро, что едва можешь его понять. Его лицо кажется размытым сквозь слезы.

– Думаю, мне пора в путь. Я уже говорил тебе. У меня есть пара дел по дому...

"Пожалуйста, уходи! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!"

Но если он уходит... почему он все еще держит твой сосок зажатым между пальцами?

Он усмехается в последний раз и говорит:

– Дорогая, разве ты не рада, что попросила меня остаться?
– а затем подносит зажженный конец сигары к твоему соску и начинает пыхтеть.

Ты захлебываешься от мгновенной волны боли, а затем твой разум становится черным.

* * *

Когда ты просыпаешься, в комнате еще темнее. Твой левый сосок горит от медленной, пульсирующей боли. Тебе не нужно много времени, чтобы вспомнить, что произошло.

– По крайней мере, он ушел, - шепчешь ты с облегчением.

На конце соска воспалился струп. Ты осторожно прикрываешь грудь, собираешься с силами и ползешь по дивану к тому месту, где он уронил десятидолларовую золотую монету.

Теперь ее там нет.

Ты выбегаешь из комнаты. Ты не чувствовала такой ярости с тех пор, как немец продал твоего ребенка. Когда ты вбегаешь в гостиную, Белла удивленно смотрит на тебя с тарелки шоколадных конфет.

– Что... Гарриет! Что...

– Этот дерьмовый человек сжег мой сосок и украл мои деньги!
– причитаешь ты.
– У вас есть пистолет, который я могу одолжить?

– Успокойся, дорогая! О, Боже, ты ни в кого не собираешься стрелять. Просто сядь и...

– Нет! Я заберу свои деньги!

– Гарриет? Милая? Послушай. Ты просто должна смириться с тем, что с девушками в этой сфере иногда случаются такие вещи. Иногда нами пользуются...

– Я заработала эти деньги и собираюсь их получить!
– рявкаешь ты.

– Успокойся! Оставь этого мистера Морриса в покое, девочка! Он сумасшедший! Многие из этих железнодорожников ужасно грубы с девушками, но он хуже всех. Он убьет тебя...

– Он может попытаться!
– кричишь ты и выбегаешь из дома.

Белла зовет тебя за собой, но ты не слушаешь. Ты бежишь вверх по холму...

К дому Гастов.

В ярости ты бежишь вверх, но потом начинаешь замедляться и в конце концов останавливаешься, потому что именно тогда ты замечаешь мужчину, висящего с веревкой на шее на самом большом дереве во дворе.

Веревка скрипит, когда хорошо одетый труп очень медленно поворачивается. Ты видишь, что это мистер Гаст.

"Боже... Боже..."

Ты отступаешь назад, потому что кажется, будто труп по собственной воле повернулся, чтобы посмотреть на тебя. На лице господина Гаста застыла мертвая ухмылка, а в прорезях его век видна желтизна. От самой страшной мысли по спине пробегает холодок: вдруг эти желтые глаза откроются и он начнет смеяться...

Заходящее солнце заливает двор темным расплавленным светом. Ты слышишь пофыркивание и замечаешь несколько бродячих собак, пробирающихся сквозь кусты. Короткая тень пересекает твое лицо, и ты поднимаешь голову, все еще отступая назад, и видишь одинокого ворона, бесшумно скользящего над головой.

Ты вскрикиваешь и поворачиваешься, прежде чем упасть. Ты отступила еще дальше от трупа и теперь видишь то, куда чуть не упала: яму.

Во дворе была вырыта глубокая траншея, футов шесть в длину и, наверное, шесть в глубину. Могила? Ты задаешься вопросом. Но ты знаешь, что яма была вырыта недавно, потому что земля свежая, а вокруг валяется несколько лопат. Ты помнишь свежую землю на руках мистера Морриса и его слова о "поручении". Может быть, это он выкопал яму?

– Святой Иисус!
– раздается голос, похожий на пистолетный выстрел.
– Мистер Гаст повесился!

– О, святые угодники!
– буркнул другой.
– Похоже, он висит уже несколько дней...

Несколько горожан бегут к дому, и ты видишь, что один из них - маршал. Он смотрит на тебя и указывает пальцем.

– Ты! Ты видела, что здесь произошло?

– Нет-нет, сэр...

– А что это за яма там вырыта?

– Я, право, не знаю, маршал Брейден...

Промелькнуло что-то похожее на узнавание.

– Ты одна из шлюх Беллы, не так ли?

– Да, сэр, - отвечаешь ты.
– И я пришла сюда, потому что один человек внутри владеет моими деньгами.

– Забудь о своих деньгах и иди помоги нам!
– приказывает он, и ты делаешь то, что тебе говорят.

Ты следуешь за двумя мужчинами в дом.

– Никто не видел его жену и детей уже несколько дней. Девочка, проверь наверху, а мы проверим...

Но второй мужчина уже стонал.

– Маршал, сюда. Вы не поверите...

В кабинете двое мужчин сидят в креслах с латунными вставками. Они оба ухмыляются, но не двигаются.